Норлан расстегнул плащ, стянул его с плеч и бросил на диванчик подле себя, однако взгляда от города за окном ректорской башни так и не оторвал. Было в этом зрелище нечто чарующее, даже магнетическое. Идарис притягивал и не желал отпускать. И в то же время все здесь было чуждо, непохоже на тихую величественную колыбель нордвудских лесов, где импери прожил всю жизнь.

– Потом, все потом, – ректор отмахнулся, утыкаясь взглядом в испещренный мелким почерком свиток по правую руку от себя. – Как ощущения, Иврос?

Архимаг ожидал услышать о том, как колдун воспринимает местную землю, как он вообще переживает снятие печати, есть ли нечто необычное. Но вместо этого услышал иное.

– Мне не по себе в столь большом городе, – признался импери.

– Это потому, что ты к такому не привык, – спокойно ответил Авериус, продолжая бегло изучать документ.

– Это потому, что нет Гвин, – сухо поправил Иврос, глядя в окно на огни внизу.

Мастер Гарана поднял глаза от бумаг. Пристально посмотрел на него. Перевел взор на Керику.

Сестра медленно покачала головой, давая понять, что споры бессмысленны и неуместны, особенно для человека, переживающего разлуку. Она подвинула брату тарелку с пирожками. Архимаг вновь принялся за еду.

– Я бы тоже хотел, чтобы она однажды возвратилась в Идарис, – заметил мастер над проклятиями как бы вскользь.

– Когда насытится молодым мужем и юной любовью? – Едкие слова вырвались сами собой.

По правде говоря, Иврос не верил в то, что Гвин могла предать его, что могла наладить отношения с принцем Мейхартом. И все же он оставался ее законным супругом, и Авериус Гарана пока что не предпринял никаких действий, чтобы этому помешать.

– Кевендил – не более чем поспешное решение, принятое скорее от отчаяния и одиночества, нежели нечто действительно рациональное, – Авериус Гарана нахмурил свой ученый лоб. – И уж тем более любовью там не пахнет. Поэтому прекращай портить себе кровь. Ты не за тем приехал, чтобы забивать голову мыслями о женщине, пусть это даже моя дочь. Не забывайся.

Импери медленно повернулся к архимагу.

Скажи мастер над проклятиями нечто подобное своей дочери, та бы уже вспыхнула, вскочила и накричала на него, чтобы не смел вмешиваться в ее личные отношения. Примерно как она всегда и делала.

Но Ив был другим, и Авериус очень хорошо это понимал.

Иврос Норлан мог бы сделаться невозмутимой скалой в бушующем океане эмоций по имени Гвинейн Гарана. Его не тревожили разговоры об окулус и импери. Его не тревожили даже якобы случайные подколки архимага на их счет.

Вот и теперь Иврос лишь снисходительно улыбался.

– Мастер Гарана, знаете, какая сила в состоянии помешать мне вернуться за ней? – Вопрос прозвучал совершенно спокойно и даже несколько риторически.

– Какая? – Ректор разломил следующий пирожок.

Он предложил половинку сестре, которая присела на столешницу рядом с ним и с интересом наблюдала за мужчинами.

Женщина жестом отказалась от угощения.

– Никакая, – импери вновь отвернулся к окну, где в отражении увидел собственные золотисто-карие глаза. – Поэтому заканчивайте ваши инсинуации, они бессмысленны. Что же до целей моего пребывания, я все помню. И завтра пойду к Императору, как он и велел.

– Составить тебе компанию? – предложила вдруг чародейка, вполне довольная ответом Норлана.

Но вместо импери ответил ректор. Вернее, презрительно фыркнул.

– Он взрослый человек. Нянечка ему не нужна и даже оскорбительна. Полагаю, дорогу он запомнил, а на входе его наверняка встретят. – Авериус Гарана сделал паузу, чтобы запить пироги лимонной водой, нарочито долго и неторопливо, а потом заключил: – Спасибо вам обоим, что проявили заботу обо мне, но не смею вас более задерживать.