* * *

Он надел самые чистые штаны и рубаху. Накинул сверху жилет из зеленого сукна, который примерял лишь летом в праздничные дни. Придирчиво оглядел себя в отражении зеркала, торопливо расчесал волосы расческой Гвин, которая так и лежала на комоде, и спустился к ужину, когда хозяйка дома позвала его. По пути импери размышлял о том, что даже собираясь во дворец Императора, он так не волновался. Теперь он желал произвести предельно хорошее впечатление, по возможности.

Но с толикой отчаяния Ив понимал, что колдуну с древней кровью завоевать уважение окулус будет весьма непросто. Наверное, оттого Иврос и удивился со всей искренностью, когда увидел накрытый стол, возле которого суетилась госпожа Гарана. На ней было то же темно-вишневое платье с кружевной отделкой, в котором она работала в лавке. Вот только свои густые волосы женщина заплела в косу, красиво уложила на голове и закрепила гребнем.

Ночь сгустилась за окнами и заползла в дом длинными чернильными тенями, но эти тени были теплы благодаря многочисленным свечам, которые горели в столовой. Уют сего дома не просто располагал к себе – он вызывал острое желание звать жилище семьи Гарана словом «Дом» с большой буквы. Конечно же, благодаря его умелой хозяйке.

Евания запекла свиные ребрышки с медом и горчицей. Аккуратные дугообразные кусочки возлежали на большом белом блюде в центре стола, над их блестящей поверхностью поднимался ароматный пар. Возле ребер в маленькой кастрюльке прятался картофель с маслом, а с ним по соседству в глубокой тарелке красовалась горка тушеной капусты с морковью и травами. В корзиночке на ажурных салфетках были стопкой сложены золотистые лепешки, а чуть в стороне ожидал своего часа десерт: теплые груши, томленые с медом и корицей. Довершал картину штоф с рубиново-красным вином.

Пахло так, что можно было проглотить язык.

– Уж и не знаю теперь, чего ожидать от нашего разговора: смертного приговора или дружеской идиллии, – выдал Иврос первое, что пришло в голову.

Потому что, на его взгляд, просто так, ради одной лишь трапезы накрывать стол никто не потрудится.

Евания Гарана, которая как раз принесла две тарелки и столовые приборы, стрельнула в него сердитым взглядом, моргнула, после чего ее взор несколько смягчился.

– Глупостей не говори, – она наморщила нос. – Садись уже. Нет, не сюда! – вдруг воскликнула она. – Вот сюда.

Она махнула рукой, давая понять, что сидеть они будут за разными концами стола.

Озадаченный импери опустился на указанное место, а хозяйка поставила перед ним тарелку и положила приборы резкими, отрывистыми движениями, которые выдавали ее волнение.

– Ох, я же забыла бокалы!

– Я могу принести, – Иврос привстал.

– Сидеть! Я сама принесу.

Женщина скрылась в закутке кухни, но это не помешало Норлану уловить легкий резонанс в воздухе, который Евания тотчас подавила. Наверное, поэтому и ушла, и ее не было довольно долго.

Иврос успел усесться, закатать рукава до локтей и с тоской приласкать взглядом остывающие ребрышки в центре стола.

Евания внесла два бокала из тонкого стекла на высоких ажурных ножках, поставила один перед Норланом, а второй захватила с собой. Она грациозно опустилась на стул за противоположным концом стола, расправила юбку и накрыла колени белой салфеткой.

– Угощайся, приятного аппетита, – хозяйка улыбнулась, слегка натянуто, и тут же кивнула на штоф. – Поухаживаешь за дамой?

– Конечно, госпожа Гарана.

Иврос торопливо поднялся, чтобы налить им вина. И пока он наливал рубиновую жидкость в бокал Евании, стоя совсем близко к ней, кожей ощутил нарастающее напряжение. Настолько отчетливое, что волоски на открытых участках рук невольно зашевелились, как шерсть на загривке у кота, который чует агрессивно настроенного пса.