Металл тихонько звякнул о фарфор, случайно задев тарелку.

Ив повернул голову на звук.

Евания смотрела прямо на него. При этом пальцы ее правой руки стискивали красивый серебряный нож с витиеватой ручкой из столового набора.

Женщина проследила за его взглядом и вздрогнула. Она спешно отложила нож в сторону и поднялась с места, чтобы увеличить расстояние между ними.

– Я положу тебе всего, пока не остыло, – она засуетилась, накладывая в его тарелку ребра длинной двузубой вилкой. – Обязательно попробуй капусту. Это наш особый семейный рецепт. Восхитительно подходит к любому мясу. Ты ешь капусту?

– Я все ем, – Иврос поставил штоф на место. – Спасибо, госпожа Гарана. Вы так потрудились.

Он дождался, пока она закончит наполнять его тарелку, и лишь тогда пошел, чтобы занять свое место.

– На здоровье, – ответила хозяйка.

Они обошли стол с разных сторон. Одновременно опустились на мягкие стулья, не сводя друг с друга взглядов.

– Приятного аппетита, – настойчивее произнесла Евания.

Иврос принялся за еду с искренним удовольствием, потому что действительно было чем наслаждаться. Нежнейшее ароматное мясо легко отделялось от кости и таяло во рту, распространяя сладость меда и легкую остроту горчицы. Все прочее лишь дополняло этот дивный букет вкусов, особенно мягкие лепешки с хрустящей золотистой корочкой, сливочно пахнущие свежей сдобой. Колдун настолько увлекся едой, что перестал жевать, лишь когда поймал на себе пристальный взгляд женщины.

Норлан с трудом проглотил то, что было у него во рту.

– Очень вкусно, госпожа Гарана. Спасибо, – учтиво вымолвил импери.

Женщина рассеянно кивнула, со вздохом погладив столовый нож, который так и лежал возле ее тарелки.

Она ела мало, больше наблюдала за ним. И все так же невольно прощупывала его энергии, ища в них невидимые глазу бреши. Ей явно было не по себе в его обществе, равно как и ему.

Все разговоры Авериуса Гарана про враждебное отношение окулус к импери наконец обрели смысл. И даже материальные очертания, если учитывать нож, к которому время от времени тянулась рука Евании.

Иву захотелось подбодрить ее. Сказать, что он тоже странно себя чувствует в ее присутствии, но это не повод становиться врагами. И он понимает, что она как окулус наверняка ощущает себя в его обществе еще хуже, особенно потому, что цветочница нигде не обучалась и вряд ли хорошо умела контролировать силу. Однако Евания Гарана опередила его.

– Иврос, – она смяла в руках салфетку, чтобы как-то занять руки, вздохнула. – Я хочу попросить прощения за то, как приняла тебя вчера. Ты не виноват ни в том, что муж привез тебя вместо моей Гвинейн, ни в том, что ты импери, а моя кровь… вызывает реакции, которые мне непросто усмирять.

Норлану захотелось пошутить, спросить, желает ли она его убить. Но он сдержался, глядя на то, как Евания сосредоточенно подбирает слова, как хмурит свои изящные брови.

– Мне жаль, что так вышло. И я бы очень хотела, чтобы ты не принимал на свой счет мои случайные действия или спешно оброненные фразы.

Колдун моргнул. Нет, ему не показалось: Евания Гарана действительно переживала.

– Все в порядке, госпожа Гарана, – заверил он, возвращаясь к ароматному мясу в своей тарелке. – Я понимаю.

– И еще кое-что. – Она, наконец, расстелила на коленях салфетку, расправила ее неторопливо и вкрадчиво произнесла, глядя гостю в глаза: – Пожалуйста, дай мне слово, что не будешь обсуждать мои способности окулус с Авериусом. Никогда. Ни при каких обстоятельствах. Даже если он спросит напрямую.

– Хорошо, обещаю, – Иврос пожал плечами.