– Ты, недавняя адептка, могла подобраться к любому из нас, не вызвав подозрений. Тот, кто готовил тебя к нападению, был уверен, что ты справишься.

Девушка молчала. Кажется, даже дышать перестала.

Чародейка тем временем неторопливо подошла к одному из шкафов, взяла с полки длинный предмет, похожий на щипцы или ножницы. Лязгнула им, задумчиво разглядывая.

– Пока ты тут валялась на этом самом столе, я искала на твоей коже руны или печати, – неторопливо продолжала женщина. – Искала вампирские укусы. Следы обрядов подчинения разума. Но нашла нечто более интересное. – Керика Гарана прошлась по комнате, остановилась рядом с печью, спиной к Алиссане. – Я могу читать твое тело как дорожную карту, девочка. И тот путь, что на ней отмечен, не завиден ни разу.

Алиссана не могла видеть, что именно делает чародейка, лишь услышала, как снова лязгнули острые щипцы.

– Ты расскажешь мне обо всем добровольно или предпочтешь открывать свои секреты под пытками? – Вопрос прозвучал холодно и цинично, будто речь шла про выбор между курицей или рыбой на обед.

Адептка выбрала бы смерть, но этого варианта ей не предложили.

Чародейка стояла далеко, да еще и спиной. Возможно, достаточно далеко, чтобы что-то провернуть. Вряд ли она успеет открыть оковы. И уж точно не справится с пленительницей. Но, возможно, сможет остановить собственное сердце…

Бледные, непослушные губы торопливо зашептали слова.

Алиссана даже не поняла, как Керика Гарана так быстро очутилась рядом с ней и снова влепила пощечину. На этот раз с такой силой, что голова откинулась назад, а затылок встретился с каменной стеной.

– Пытки, значит? – Чародейка бесстрастно приподняла одну бровь. – Что ж, это твой выбор. Но сначала лишим тебя возможности творить глупости.

Она вновь дошла до печи и вернулась с теми же щипцами в правой руке. Только на этот раз в них оказалось зажато маленькое клеймо, с которого на пол капала дымящаяся серебряная жижа. Алиссана вгляделась в узор на клейме.

– Нет, – дернулась она. – Нет, пожалуйста! Нет! Вы не посмеете! Это кощунство!

Керика снова усмехнулась:

– Сказала девка, которая готова убить человека по чужому приказу, – она присела на корточки перед узницей и свободной рукой задрала на ней робу, оголяя кожу на левом бедре выше колена.

– Нет! – Алиссана задергалась, но цепи держали крепко. – Я все скажу! Нет!

Все произошло очень быстро.

Раскаленное клеймо вгрызлось в кожу с шипением. Запахло паленой плотью, и девушка истошно заорала.

– Ой, можно подумать, какие мы нежные, – Керика отняла клеймо от кожи и пригляделась, оценивая работу.

На покрасневшей коже поблескивал серебряный символ, заключенный в круг.

Чародейка одернула подол робы. Встала. Заглянула в полные слез и злобы глаза. Девушка больше не кричала, лишь тяжело дышала.

– Tumulus. – Керика Гарана отошла обратно к печи. – «Могила». Ты ведь ее узнала? Эта печать блокирует любую магию. Не позволяет войти в транс. Даже сны видеть не дает. Жестоко по отношению к человеку, который колдует с детства, полагаю.

Она водрузила уже ненужные щипцы с клеймом на край печи.

– Однако я могу снять эту печать в течение первых трех часов, пока она не остыла на твоем теле, – чародейка изобразила подобие улыбки. – Это могу сделать ТОЛЬКО я. В противном случае ты больше никогда не сможешь налагать чары. Скажи лишь, кто стоит за покушением и зачем понадобилась смерть Авериуса.

– Сдохни, – сквозь слезы процедила девушка.

Керика мученически вздохнула:

– Ну что ты будешь делать! Не клеится у нас разговор, и все тут!

Чародейка побрела к другому шкафу, со стеклянными дверцами и уймой пузырьков, принялась что-то искать внутри, зазвенела склянками.