– В иной ситуации я позвала бы Хелвита. Он немногословен, в отличие от меня. Дает больше времени высказаться собеседнику, фигурально выражаясь. Но, боюсь, насилием со стороны мужчины тебя не удивить, – она захлопнула дверцы шкафа. – Да и старина Хелвит вряд ли бы зашел так же далеко, как твой хозяин. Сломал бы пару костей максимум или зуб вырвал по живому. Но потом бы долго извинялся и лечил, пока бы ты не разомлела в его руках. У всех свои методы, что поделать?

Керика тихо рассмеялась.

– Ах, семья-семья. Ты себе даже не представляешь, на что я могу пойти ради них, – в ее руке сверкнул большой стеклянный шприц с тонкой иглой.

Мастер над рунами медленно подошла к адептке.

– Боишься уколов? – Чародейка неспешно протерла предплечье правой руки девушки влажной белой тряпицей, от которой остро пахло спиртом.

– Сдохни, – повторила Алиссана, на этот раз менее уверенно.

Игла воткнулась в кожу. Болезненное чувство распирания разлилось по плечу. Перед глазами побежали алые мушки.

Керика Гарана стерла тыльной стороной ладони соленые дорожки со щек девушки.

– Последний раз спрашиваю по-хорошему, кто твой хозяин? – спокойно повторила свой вопрос чародейка.

Она завернула шприц в тряпицу и положила его на стол к вещам бывшей адептки. Повернулась к ней с выражением терпеливого ожидания на лице.

Алиссана Тарнен стоически молчала, глядя на свою мучительницу исподлобья. Незнакомое зелье разливалось в ее крови, вызывая шум в ушах. Более того, обострились все прочие неприятные ощущения: задранные над головой руки свело в суставах, место клейма горело, а камень под босыми ступнями сделался ледяным и шершавым.

– Тогда можешь пока повисеть тут и подумать над своим поведением, а я пойду, – чародейка махнула рукой. – У меня много дел.

Алиссана тяжело сглотнула.

– Вы… вы не бросите меня одну тут… в таком… положении, – в подтверждение своих слов девушка дернула руками в оковах над головой.

Звенья цепи жалобно зазвенели в ответ.

Керика фыркнула, выражая презрение:

– Ты готовилась убить моего брата, дрянь. Я могу заживо замуровать тебя в одной из этих стен, и даже сам Император меня не остановит.

Чародейка неспешно двинулась к выходу, и по мере того как она удалялась, все огни в фонарях гасли. Притихло пламя в алхимической печи. Тени густели, наползая со всех сторон.

– Можешь кричать сколько пожелаешь: тебя никто не услышит. На этих стенах особые чары. Так что увидимся завтра вечером. Если, конечно, с тобой ничего не случится.

Хлопнула дверь. Лязгнул замок. Тьма сделалась кромешной. Даже угли в печи мигом потухли.

Она могла стерпеть пытки. Могла пережить любые мучения и допросы. Ее, можно сказать, к этому хорошо подготовили. Бывшая адептка страшилась совсем иной силы – той, что и была ее главным мучителем.

Алиссане почудилось, что дышать стало нечем. Что мрак вокруг – живой и разумный. Тот самый, который вселял в нее животный ужас.

Девушка широко распахнула глаза в густой, как деготь, темноте и закричала что было мочи. Но смоляная чернота с жадностью поглотила ее крик. Лишь мерное потрескивание остывающего тигля заполнило ее уши.

Глава 8. Охранитель

Из неглубокого сна Норлана вывел робкий стук. Затем дверь с легким скрипом приоткрылась, совсем чуть-чуть.

– Иврос, доброе утро, – из коридора раздался голос Евании. Женщина говорила негромко. – Вставай. Завтрак на столе. Прежде чем идти к Императору на прием, вымойся. Воду я для тебя согрела и ширму поставила. Ванну возьмешь в чулане. Я ухожу. Авериуса не буди, он вернулся домой с рассветом.

– М-м-м… Спасибо, – сонно ответил колдун.

А сам глянул в окно, где занималась первая заря.