Она коротко постучала и моментально скрылась в комнате, чтобы спустя едва ли минуту вернуться.

– Император вас ожидает, – пригласила она, а когда Иврос проходил мимо, как бы случайно коснулась локтем его рукава, пропуская внутрь.

Норлан не обратил на этот жест ровным счетом никакого внимания: от Хиннари ему было нужно лишь, чтобы она сообщила о его приходе, не более.

– Доброго дня, мой Император, – Ив с почтением поклонился, обращаясь к мужчине за письменным столом.

– Здравствуй, Иврос, – взгляд правителя скользнул мимо него. – Хиннари, спасибо. Оставь нас.

Канцеляристка ответила поклоном и покорно вышла в приемную, закрыв за собой дверь.

Импери же остановился в центре помещения, совершенно не представляя, чего от него ожидают, даже не зная, куда деть руки. Потому просто скрестил их за спиной.

Салдор Септиан отложил в сторону перо, которым делал записи на тонком пергаменте цвета слоновой кости. Он встал и неторопливо размял лопатки, покрутил головой из стороны в сторону. В тиши раздался легкий хруст, с каким у некоторых людей пощелкивают суставы или встают на место позвонки.

– Сидячая работа незаметно превращает меня в мумию. – Император улыбнулся, видя смятение на лице Ивроса.

Он вышел из-за стола и жестом велел гостю следовать за ним, к дверям на балкон.

– Можно пригласить лекаря, – подумал вслух колдун. – Знаете, одного из этих, кто будто выворачивает вам кости заживо, а потом становится так легко, точно десяток лет скинул. – Норлан торопливо пояснил, увидев изумленное выражение лица Салдора Септиана: – Я слышал о подобном.

– Десяток скинутых лет мне не поможет. Но когда найдешь того, кто омолодит меня хотя бы на полвека, дай знать, – правитель вздохнул. – Пойдем подышим воздухом.

Стеклянные створки распахнулись сами, когда Император приблизился и поднял руку. Он вышел на полукруглый беломраморный балкон в том же одеянии, что и накануне. Ни плаща не накинул, ни переобулся.

Норлан вышел вслед за ним. И обнаружил, что там также не обошлось без чародейства: заклятие не позволяло ни ветру, ни холодному воздуху пробиться слишком близко. Иву даже показалось, что он видит завихрения серебристой снежной крупки на самой границе этих чар вдоль балконных перил. Там, где и остановился Император.

Иврос занял место по правую руку от властителя и замер, не веря своим глазам.

Если из башни ректора Норлан видел часть города, то теперь мог лицезреть весь Идарис. Весь. Таким, какой он есть: внушительным, разнообразным и настоящим.

Вон вдалеке высится строящаяся Академия на холме – зеленый огонь горит столпом на одной из башен. А там два шпиля Единого Собора. Внизу белый город императорской крепости, а за его стенами – море оранжевых крыш. Левее виднеется остров богатого квартала. А еще левее шумит порт, и кораблики в нем кажутся игрушечными. Но если взглянуть направо, за городскими стенами можно угадать белое полотно заснеженных полей и обледеневшую ленту Авиерры. Величие. Оно скрывалось не в императорском дворце, но в самом городе, и дух этого величия щекотал нервы.

Они стояли так довольно долго, каждый в своих мыслях, будто не было важных дел и сложных тем для разговора. Двое мужчин, один – пепельноволосый мудрец в белом одеянии, другой – молодой брюнет в черном. Со стороны могло показаться, что ничего общего меж ними найти нельзя, но лишь со стороны.

– Что ты видишь, Иврос? – наконец нарушил молчание Салдор Септиан.

– Людей, – без раздумий ответил Норлан. – Тех, кто наполняет город своей жизнью. Без них это просто камни.

Император повернулся к нему. Вгляделся в суровое, даже несколько мрачное лицо колдуна, будто пытался понять, лукавил ли он или действительно говорил как чувствовал.