– Здравствуйте. – Березин ответил на рукопожатие, которое оказалось неожиданно твёрдым. – Проверяю после смерти Оленева, он ли один пострадал.

– Наслышан, наслышан, – нахмурился Верхов. – Жаль его, занятный был человек! Мне теперь будет не хватать разговоров и споров с ним.

– О чём спорили?

– О, обо всём! – улыбнулся учитель. – О науке, о политике, об истории… Вы не против немного пройтись и побеседовать на ходу? Не хочу задерживаться к ужину, супруга ждёт.

– Идёмте, – согласился Сидор. – Всё же это вы были у него в четверг, верно? Вы, Кунлелю и охотник Саранский.

– Да, всё верно. Я и сам подумывал явиться, так сказать, с повинной, но, к стыду своему, слишком долго откладывал, всё какие-то другие дела обнаруживались, простите. У Оленева тогда говорили о мистике и прочем таком. Я в подобное не верю, но в качестве застольной беседы любопытно и познавательно выходит, тем более Кунлелю – прекрасный рассказчик.

– Был, – нашёл нужным уточнить Березин. – Он тоже умер.

– Невероятно! Я не знал… Погодите. Оленев, говорят, отравился, выходит, и он тоже?!

– Да. Я потому искал всех, кто был у него в гостях. Окорок, который подавали на стол, оказался заражён ботулизмом. Вы его ели? Что с вами? – уточнил Сидор: учитель заметно побледнел.

– Слава богу, почти не ел, – с трудом сделав вдох, проговорил Верхов. – Это ужасно… Ботулизм! Подумать только. Я, видите ли, чрезвычайно уважаю копчёную свинину, и здесь её очень не хватает. Супруга страдает о свежих овощах, даже пытается что-то выращивать дома, а я… Словом, здоровье пошаливать начало, так что я постарался обойтись без тяжёлой пищи. Небольшой кусочек съел, как говорят, язык побаловать, но и только. Видимо, повезло, попался незаражённый. Помилуйте, но как же Андрей Ильич? Он же на охоту собирался, притом один, а ел вместе со всеми!

– Завтра пойду его искать, – заверил Березин. – А у вас с ними, выходит, ровные отношения?

– О чём вы?

– Да наболтали тут, что вы с ним в ссоре. Будто он к вашей супруге приставал.

– Могу только сказать, что у некоторых язык слишком долог, а ум – короток, – убеждённо отмахнулся учитель. – Во-первых, надо знать Андрея Ильича: он хотя и малограмотный охотник, а человек большого внутреннего достоинства и порядочности и ни за что не посмел бы приставать к женщине, тем более замужней. Разве что мелкие знаки внимания оказывать, и то – без предосудительного подтекста. А во-вторых, моя супруга – женщина редкой добродетели, она бы ни за что не допустила ничего дурного. Мы с Андреем Ильичом просто очень разные люди и не имели общих интересов за пределами гостиной покойного Оленева, потому не общались и не сказать чтобы были дружны.

– Ясно. Я ожидал подобного, – кивнул Сидор. – Кому вы говорили, что пойдёте в гости?

– Не помню, а какое это имеет значение? – нахмурился Верхов.

– Я два дня всеми силами пытался выяснить, кто ещё был тогда у покойного и мог отравиться, – спокойно сказал Березин. – Даже интересно стало, неужели состав держался в тайне?

– Господь с вами! Конечно нет. Я и супругу предупредил, хотя и не знал, кто ещё будет, и в школе тоже с коллегами обсуждал… Ещё с кем-то, не припомню. Видимо, просто не совпало и вам попадались другие люди, – улыбнулся он.

– Да, наверное. Хорошего вечера, Эдуард Олегович.