– Шпионов мы и впрямь оставим на крайний случай, – весело согласился Березин. – И жiвника тоже, потому что ему морочиться с окороком не было смысла, да и проникнуть к нужной жертве в дом куда проще, чем караулить у Оленева. Раз уж он такой талантливый и незаметный.

– Значит, выходит, главный подозреваемый – Верхов? И что мы будем с этим делать?

– Допрашивать окружение, а после – обыскивать…

– Мне кажется, вы очень неуверенно это сказали. – Бересклет искоса глянула на него. – Не кажется. Не нравится мне тут что-то, а что – понять не могу. По совести, нет у нас ничего против учителя, да и против всех остальных – тоже. Может, именно это мне и не нравится, что всё голые домыслы да теории, ни единого материального предмета… Ну да школьную лабораторию и так осмотреть можно, без обвинений, завтра и пойду. Хочу ещё ночью возле Саранского покараулить, не придёт ли кто? И поговорить бы с ним прежде, чтобы понять, каковы их отношения с Верой Верховой.

За этим разговором они дошли до дома, и Сидор пропустил девушку вперёд, придержав свободной рукой дверь.

– Ой, а это что за шкуры такие? – изумилась Антонина, шагнув в горницу. – Сидор Кузьмич, не ваши?

– Ваши, – огорошил её Березин, взглянув на предмет удивления. Утвердил тяжёлую книжную стопку на столе, поднял с постели аккуратно сложенную шкуру, расправил на ходу, продвигаясь к окну и щурясь в сумраке. – Видать, Дарье Митрофановне передали, я просил…

– Мои? – Подгоняемая любопытством, Антонина последовала за ним, тоже с интересом вглядываясь в пёстрый мех.

– Примерьте, – быстро осмотрев ворот и ещё какие-то одному ему ведомые приметы, велел Сидор, расправляя вещь, оказавшуюся долгополой широкой не то курткой, не то шубой с капюшоном. – Н’эвиръын, женская чукотская кухлянка, местная одежда. Видел я вашу шинельку на рыбьем меху. – Он неодобрительно поморщился.

Антонина одарила Березина растерянным взглядом, но в странное дикарское одеяние всё-таки нырнула. Опасения оказались излишними: пахло от одежды резко, своеобразно, но не противно, шкура была прекрасно выделана, хорошо сшита, да ещё богато украшена – тут и мозаика из меха разных оттенков, и сине-белое шитьё, и шнурки с бусинами. Тяжёлая, но уж точно – тёплая. Настолько, что девушка вмиг взопрела.

– Сидор Кузьмич, не стоило… – смущённо пробормотала она, растерянно поглаживая рельефный рисунок. – Откуда вы её вообще взяли?!

– Хватает мастериц в городе, – отмахнулся он.

– Постойте… – наконец сообразила Антонина. – Вы что, специально для меня заказали эту одежду?!

– Боюсь, моя бы не пришлась к лицу. – Он усмехнулся, расправил на ней капюшон, оглядел внимательно. – А так как будто впору. Там ещё торбаса оленьи, это меховая обувь вместо валенок. Называются пынипчекыт.

– Я всё равно не запомню, местные слова звучат как какие-то заклинания! – посетовала она неловко. Но всё это было не то и не о том, что нужно, и Бересклет продолжила: – Спасибо большое, я… не знаю, что сказать.

– Пообещайте не болеть, и на том разойдёмся, – улыбнулся Березин.

– Это нетрудно, я же жiвница, у меня здоровье крепкое, – отмахнулась Антонина.