Серфинг – это полное раскрепощение духа, тем более что все друг за другом наблюдают, особенно если предстоит оседлать большую волну. Рика Болера привело сюда исключительно его раздутое эго, из-за чего, собственно, никто из участвующих в соревновании серьезных серферов не желал иметь ничего общего с этим бандитом, в минивэне которого, по слухам, хранился целый арсенал оружия.

Остин ждал братьев на мелководье на гидроцикле. Уэйд отвел Дилана в сторону:

– Этот бандюган хочет к нам присоединиться. Забей.

Дилан уже собрался было возразить брату, но тут в разговор вмешался Рик Болер – двадцатисемилетний парень, сплошь в наколках:

– Она слишком хороша для тебя, педрила.

– А?

– Блондинка. Даже и не мечтай.

Пробежав через полосу прибоя, Болер уцепился за трос гидроцикла Остина.

– Придурок.

У Дилана на секунду возникло желание уйти. Небо хмурилось, толпа начинала редеть. Но тут он заметил, что Остин машет рукой, подзывая к себе, да и Келси наблюдала за происходящим…

Уэйд обнял младшего брата за плечи:

– Наплюй. Давай разочек прокатимся на волне.

Уэйд лег животом на доску и нырнул в прибой, Дилан пошлепал за ним.

Несколько минут спустя трое серферов и гидроцикл с тросом уже ждали в полумиле от берега, где глубина воды составляла сто футов, следующую группу волн.

Самка лениво плыла вдоль морского дна, переваривая остатки последней трапезы. В ее раздутом яйцеводе лежали еще не родившиеся детеныши, каждый шесть-семь футов в длину, весом пятьсот фунтов.

Прошло почти шестнадцать месяцев с момента жестокого акта спаривания, оплодотворившего самку. На эмбриональной стадии ее детеныши находились в защитной прозрачной капсуле, получающей питание через желточный мешок: являясь чем-то вроде плаценты, он был соединен с их пищеварительным трактом. Через какое-то время эти капсулы лопнули, и детеныши попали в матку, жидкость в которой коренным образом отличалась по химическому составу от океанской воды. Поскольку время родов неуклонно приближалось, материнская утроба постоянно регулировала их ионно-водный баланс, готовя таким образом неродившуюся молодь к погружению в море.

При всем богатстве необходимых для жизни химических элементов воды Бездны Челленджера не были приспособлены для обитания крупных колоний высших хищников, поэтому природа сама корректировала размер их популяций. Еще не родившиеся детеныши мегалодона поначалу питались за счет неоплодотворенных яиц. Но по мере развития крупные детеныши инстинктивно начинали заниматься каннибализмом, поедая своих более мелких и менее удачливых братьев и сестер.

Таким образом, изначальный помет из семнадцати детенышей сократился до трех.

Для большой самки нахождение в глубоководной впадине означало увеличение периода беременности по сравнению с ее некогда обитающими в поверхностном слое далекими предками. За счет специфического внутреннего строения тела схватки у самки происходили только тогда, когда детеныши достигали приличного размера. Подобная эволюционная особенность, направленная на выживание детенышей в природных условиях, становилась для их матери непосильным бременем, поскольку требовала дополнительных затрат энергии на последних неделях беременности, а следовательно, и дополнительного питания.

С тех пор как самка покинула свой ареал в абиссали, она много раз пыталась преследовать различные стада китов. Сперва у нее ничего не получалось, но самка училась, набиралась опыта, и последние три попытки увенчались успехом.

К несчастью, а может быть, к счастью, стада китов у побережья Гавайских островов были напуганы появлением хищника.