|
Похоже, хотела обратить его внимание на несдержанность комиссара; на губах ее играла легкая улыбка, словно старушка хотела сказать: "Ну и начальник у вас, инспектор..." Мегрэ увел коллегу в коридор: - Я пока забегу к нотариусу. А ты продолжай допрашивать ее, только помягче, не слишком дави - сам знаешь, что я хочу сказать. Может быть, тебе повезет больше, чем мне, и ты ее как-нибудь очаруешь. По правде говоря, если бы он еще утром мог предвидеть, что будет иметь дело с упрямой старой девой, то захватил бы с собой Лапуэнта, а не Жанвье: всей уголовной полиции было известно, что Лапуэнт лучше, чем кто бы то ни было, умеет обращаться с дамами преклонных лет. Одна из них даже как-то сказала ему, покачав головой: "Не могу понять, как такой воспитанный молодой человек занимается подобным ремеслом... - И добавила: - Уверена, это заставляет вас страдать". Комиссар очутился на улице, где перед домом караулил всего один журналист: его сотоварищи отправились в ближайшее бистро освежиться. - Ничего нового, старина... Можешь не ходить за мной. Ему не пришлось далеко идти: в этом деле вообще далеко ходить не приходилось. Можно было смело сказать, что для всех, кто был так или иначе в это дело замешан, Париж ограничивался несколькими улицами аристократических кварталов. Дом нотариуса на улице Вийерсексель был построен в ту же эпоху, в том же стиле, что и дом на улице Сен-Доминик: во двор тоже вели ворота, широкая лестница была застлана красным ковром, а лифт поднимался и опускался мягко и бесшумно. Но комиссару не пришлось воспользоваться им, ибо кабинет располагался на втором этаже. Кожаная обивка двойных дверей была превосходно вычищена, и табличка, приглашавшая посетителей входить без стука, тоже сверкала. Ну, если опять придется иметь дело со стариками... Он был приятно удивлен, когда среди клерков заметил красивую женщину лет тридцати. - Могу я видеть месье Обонне? Конечно, в конторе было слишком тихо, даже как-то торжественно, но его не заставили ждать и тут же провели в просторную комнату, где мужчина всего лишь лет сорока пяти поднялся ему навстречу. - Я - комиссар Мегрэ... пришел к вам по делу одного из ваших клиентов, графа де Сент-Илера. Его собеседник отозвался с улыбкой: - В таком случае это касается не меня, а моего отца. Пойду посмотрю, свободен ли он сейчас... Месье Обонне-сын прошел в соседнюю комнату и пробыл там какое-то время. - Сюда, пожалуйста, месье Мегрэ... Разумеется, на этот раз перед комиссаром воистину оказался старец, к тому же в не слишком хорошей форме. Обонне-отец, часто моргая глазами, восседал в кресле с высокой спинкой, и вид у него был такой, словно его только что разбудили. - Говорите погромче... - посоветовал сын перед тем, как уйти. Когда-то месье Обонне был очень толстым. Он и сейчас сохранил некоторую полноту, но тело его стало дряблым, всюду висели складки. Одна нога была в ботинке, а другая, с распухшей лодыжкой, - в войлочном шлепанце. - Полагаю, вы пришли поговорить со мной о моем бедном друге?.. Рот его тоже одряб, и слова звучали нечленораздельно. Но, во всяком случае, из него не нужно было клещами вытягивать сведения: что-что, а поболтать он любил. - Представьте себе: мы с Сент-Илером познакомились в Станисла. |
