Джем сидел прямо со сверкающими глазами.

– Лучше полноценно жить, чем не умирать, – сказал он, – Посмотри на то, как ты живешь, Уилл. Ты горишь ярко, словно звезда. Когда я принимал маленькие дозы, то они помогали мне выживать, а не чувствовать себя хорошо. Небольшое увеличение дозы перед сражениями, возможно, давали мне немного больше энергии. Но все остальное в жизни было для меня серым.

– Ты изменил дозу сейчас? Это началось с момента помолвки? Это из-за Тесс?

– Ты не должен винить ее в этом. Это было мое решение. Она не знает об этом

– Она хочет, чтобы ты жил Джеймс.

– Я не буду жить! И Джем вскочил на ногах, его щеки покраснели, он был таким злым, каким Уилл его никогда не видел. – Я не буду жить, и я могу выбрать, быть лучшим для нее, чем я есть, гореть для нее так ярко, как я хочу, и в течение более короткого времени, чем обременять ее с кем-то только наполовину живим на более длительное время. Это мой выбор, Уильям, и ты не можешь ничего сделать для меня.

– Возможно могу. Я всегда был одним из тех, кто покупал тебе иньфен для тебя

Краски вернулись на лицо Джема. – Если ты не хочешь больше этого делать, то я куплю это сам. Я всегда был готов. Ты только сказал, что хотел быть тем, кто покупает это для меня. А так же вот это – Он сдернул кольцо семьи Кастарс и протянул Уиллу. – Возьми его.

Уилл посмотрел сначала на кольцо, а потом на лицо Джема. Через его ум прошли десятки ужасных слов или поступков, которые он мог бы сделать. Он не перестал быть тем, кем он был, когда думал, что проклят, так быстро. Он играл роль жестокого парня так долго, что притворство было у него на первом месте.

– Ты хочешь, чтобы на тебе женился? – спросил он наконец.

– Продай кольцо, – сказал Джем. – За деньги. Как я говорил, ты не должен был платить за мой наркотик. Я однажды заплатил за твой, как ты знаешь, и я помню то чувство. Это было не очень приятно.

Уилл вздрогнул и перевел взгляд на символ семьи Карстаирсов, который лежал в бледной, покрытой шрамами ладони Джема. Он протянул руку и спокойно закрыл ладонью кольцо.

– Когда ты стал таким безрассудным, а я таким осторожным? С каких пор я начал охранять тебя от тебя же самого? – его глаза начали искать лицо Джема, – Помоги мне понять тебя.

Джем стоял очень тихо. Затем сказал, – В начале, когда я понял, что влюбился в Тессу, я думал, что из-за любви мне становится лучше. У меня долго не было приступов. И когда я попросил ее выйти за меня замуж, я рассказал ей об этом. Что любовь исцеляет меня. После этого, когда возник новый приступ, я не мог ей рассказать об этом, чтобы она не подумала, что моя любовь к ней ослабла. Я принял больше наркотика, чтобы предотвратить новый приступ. Вскоре мне началось требоваться больше лекарства, чем раньше, чтобы просто быть на ногах в течение недели. Я не говорю о годах, Уилл. У меня нет даже месяцев. И я не хочу, чтобы Тесса узнала об этом. Пожалуйста, не рассказывай ей. Не только ради нее, но и ради меня.

Против своей воли Уилл начал понимать его; он бы тоже сделал все, подумал он, сказал бы любую ложь, взял бы на себя любой риск, чтобы Тесса любила его. Он сделал бы…

Почти все. Он никогда не смог бы предать Джема. Это единственная вещь, которую он не смог бы сделать. И сейчас Джем стоит рядом с ним, его руки лежат в руках Уилла, его глаза просят сострадания и понимания. И как Уилл мог не понимать его? Джем сейчас напомнил ему себя, стоящего в гостиной Магнуса, и умоляющего его отправить себя к демонам, а не жить час, или момент той жизни. которой он терпеть не мог.

– Что ж, раз ты умираешь во имя любви, тогда, – сказал наконец Уилл, и голос едва был слышим ему самому.