Впрочем, Джек стал замечать, что постоянные “задания”, которые иногда начислялись просто так, значительно разнообразили его здешнюю жизнь. Пробежаться на свежем воздухе в половине третьего ночи было не худшим развлечением. Уносились прочь точившие его тоскливые мысли, особенно сильно донимавшие на третьем году отсидки в тюрьме у Гринспена.

Помимо обязательных “заданий” были также накопительные бонусы, когда по согласованию с надзирателем отряда заключенный выполнял “задания” впрок, чтобы иметь запас, который с вычетом некоторой части процентов, можно было потратить на покрытие какого-то проступка или нарушения.

Большим плюсом в самом начале было присутствие вокруг бывалых сидельцев этого заведения, которые вовремя указывали новичкам на возможные режимные ловушки. И делали они это не от избыточной доброты, а из-за существования отрядного рейтинга, от которого также зависели размеры персональных “задания” каждого заключенного.

Поэтому, тут каждый присматривал за каждым, показывая, как правильно заменить шипы на грунтовых кроссовках или подправить прокладку на летних-скоростных.

Немалым развлечением для Джека было и появление на общих построениях на плацу самого начальника тюрьмы, поскольку каждый раз он появлялся на очередном раритетном автомобиле возрастом от сорока до шестидесяти лет.

Джек досконально знал строение каждой из этих машин, как и из чего они были собраны и какой принципиальный метод был заложен в двигательную установку каждой модели. Так что он, в отличи от остальных заключенных на плацу, получал от появления начальника настоящее удовольствие, разглядывая его машину, в то время, как остальные мучились от однообразных нотаций, которые в своих регулярных выступлениях повторял начальник.

И если обычные его выступления занимали не более четверти часа, то лекции по случаю каких-то праздников, могли продлиться все сорок минут.

В этих случаях начальник выходил из очередного раритета в парадном мундире и в фуражке с высокой тульей. Довершали его наряд черные очки и белые перчатки на руках, в которых он сжимал стек.

Монтегю не спеша поднимался на украшенную трибуну и начинал выступление.

8

Так на новом месте пронеслись полгода. Именно пронеслись, поскольку заполненный до предела день с однообразной работой и постоянными “заданиями”, не позволяли оставаться наедине с угнетающими каждого сидельца мыслями.

День мелькал за днем, завтрак, работа, холодна вода в душе, иногда даже медосмотр, очередное выступление начальника и штамповка, штамповка, штамповка.

Одно время Джек даже переживал, что его, знающего механика, которого так ценили в предыдущем заведении, здесь использовали, как простой винтик, ведь работу, которой он занимался мог выполнять любой человек после десятиминутного инструктажа. Но позднее он возвел это в преимущество, ведь это позволяло отдыхать мыслями, просто встроившись в отработанный ритм.

Джек стал намного спокойнее и его устраивало даже то, что он почти не общался с другими заключенными, впрочем в этом не было необходимости. Здесь все оставались, как бы внутри себя без претензий к окружающим. И даже когда вдруг по результатам специальной лотереи Монтегю, отряду выпадало дополнительное “задание”, его совершенно мирно делили между теми, кто на данный момент был не слишком загружен и совсем освобождали от доли «заданий» тех, кто уже “нахватал” их себе по результатом не слишком удачной недели.

Проснувшись в очередной раз и еще не разлепив, как следует, веки, Джек помчался умываться, на ходу вынимая из коробки зубную щетку.

Далее все как обычно – душ под обжигающе холодной водой, жесткое полотенце, одноразовое белье, роба, фуражка и контроль перед зеркалом: так, вечером надо побриться, а со стрижкой дело терпит еще неделю.