Проснувшись в очередной раз и еще не разлепив, как следует, веки, Джек помчался умываться, на ходу вынимая из коробки зубную щетку.

Далее все как обычно – душ под обжигающе холодной водой, жесткое полотенце, одноразовое белье, роба, фуражка и контроль перед зеркалом: так, вечером надо побриться, а со стрижкой дело терпит еще неделю.

– Выходи строиться!

Через несколько секунд отряд из сорока человек стоял перед входом в жилой корпус.

– Внимание, бегом марш!

После этой команды, весь отряд, как единый организм помчался с превышением установленных нормативов, при этом сохраняя строй и не спотыкаясь. Да что им какие-то триста метров до столовой, если каждый день у них набиралось по пять, а то и десять километров “заданий”.

В столовой тоже было все, как обычно. После объявления температуры еды и соответствующего ей нормативу, весь отряд ел поглядывая на двух “отрядных хронометров” – Чистого и Парагона, которые обладали феноменальным внутренним чувством времени и при их участии, отряд терял на штрафы всего несколько секунд времени.

– Закончить прием пищи, выходи строиться!

Все это происходило уже более полутора сотен раз и Джек при этих командах уже давно не испытывал никаких эмоциональных окрасок. Но вдруг, перед входом их отряд был встречен Главным надзирателем заведения, которого заключенные видели, едва ли не реже чем, начальника тюрьмы. Поэтому, построившись, настороженно переглянулись.

– Джек Ривер! К начальнику тюрьмы! – хрипло прокричал Главный надзиратель. – Остальным – по работам!

Отряд тотчас развернулся и быстрым шагом направился в сторону цехов и вскоре ритмичный грохот шагов стал затихать за углом столовой.

– Пойдем, я провожу, – просто сказал Главный надзиратель и приподняв фуражку, почесал макушку. – Сегодня духота будет.

Джек не знал, что и думать. Они шли по главной аллее по направлению к административному комплексу, где располагались все управляющие службы.

Прежде Джек издали лишь иногда наблюдал за происходившей рядом с этими корпусами жизнью, пробегая по грунтовой трассе, тянувшейся вдоль пятиметровой бетонной стены с колючей проволокой. И реагировал он на это – никак. Ну, ходили там люди и ходили, а он бежал по разбитой тропе и бежать ему еще километров пять и потом еще драить грязные шипованные кроссовки.

Теперь же он смотрел на административные здания другими глазами – его там ждало «новое что-то». Хорошее или плохое? Об этом он должен был узнать уже через минуты.

9

Главный надзиратель довел Джека до площадки второго этажа административного корпуса, после чего сказал:

– Там пойдешь до самого конца, постучишь и войдешь. Ну, ты понял.

С этими словами он, будто потерял к заключенному всякий интерес и начал спускаться к выходу, оставив Джека совершенно растерянным.

Постояв перед выходом на этаж еще несколько секунд, он пригладил волосы и резко открыв дверь, вышел в длинный коридор, залитый светом осветительных панелей.

Здесь было не менее двух десятков дверей и за каждой что-то происходило.

Стрекотали расчетные блоки, быстро переговаривались люди. Кто-то кого-то отчитывал, в другом месте смеялись.

Было много женских голосов и это показалось Джеку странным, в администрации у Гринспена женского персонала имелся самый минимум.

Пол в коридоре был покрыт пластиковым наполнителем под битую плитку. На стенах в металлических рамках висели фотопейзажи каких-то неведомых Джеку мест. Часть фотографий были цветными, а часть черно-белыми.

С одной из дверей вышли двое сотрудников нагруженных стопками каких-то бумаг. Они прошли мимо Джека не обратив на него внимания и скрылись за еще одной дверью.