|
Только это удерживает меня от намыленной веревки или чего-то там еще… Мне чуть-чуть любопытно знать, удастся ли мне кое-что в скором времени сделать… И это все. А теперь ты, наверно, хочешь знать, почему я стал таким? Открыть тебе секрет? Сейчас я тебе во всем признаюсь. Итак, слушай. Счастлив тот, у кого есть мечта и вера, что эта мечта сбудется. Я же ни во что не верю! Знала бы ты, как это ужасно потерять веру, когда тебе сорок! Я спрашивал себя, почему мне не везет, может, я не успел вскочить в последний вагон уходящего поезда? Спрашивал, спрашивал, пока не понял, что поезда, моего поезда, не было вообще. Вернее, он был, но промчался мимо. Он, оказывается, и не должен был останавливаться на моей станции. Словом, Господь обделил меня талантом, он дал мне маленький, убогонький талантишко, забыв предупредить, чтобы я обращался с ним осторожно. Некоторые люди принижают свои способности, другие склонны, без должных на то оснований, непомерно возносить себя и свои возможности. Я из числа последних… Я сожрал самого себя!.. Я одинок! Я устал ждать! Я жду всю жизнь! Господь наградил меня умеренным талантом, я же возомнил себя гением. Мы, русские, не можем иначе. Как же, нам мало поджаренного кусочка окорока, нам подавай весь окорок, да что окорок, подавай нам всего теленка! Русский, если ему что-то взбредет в башку, не может удовлетворяться частью, ему нужно всё! Всё, всё, всё — до конца, до предела! Или — ничего! Если русский вдруг и сразу не стал Наполеоном — все, пиши пропало! Ему недостаточно быть полковником! Мало ему! Генералом хочу быть, и все тут! А если не получается стать генералом, все летит к черту. Поэтому у нас так много несостоявшихся гениев, которые находят утешение в водке и кончают свой жизненный путь в сточной канаве. У нас в России сточные канавы издревле забиты спившимися гениями. И я готов пополнить ряды этих счастливчиков!
Я молол всю эту сумасшедшую бредятину, которую непроизвольно исторгал из себя и в то же время холодно наблюдал за собой как бы со стороны. Наблюдал и непредвзято, насколько это возможно, когда речь идет о тебе самом, оценивал этого самого себя и приходил к выводу, что представляю собой нежизнеспособную помесь — если проводить параллели с классикой — Печорина с Обломовым, только, естественно, в современном ее варианте.
— Тебе надо подлечиться, — это все, что я услышал от Дины. — А для этого тебе надо переехать ко мне. Я буду поить тебя…
— Знаю — змеиным ядом. Это, насколько мне известно, излюбленный напиток всех женщин без исключения…
— Хочешь, я выйду за тебя замуж? Третий раз предлагаю. Произведу на свет маленького Бахметьева. Будешь его нянчить…
— А что будешь делать ты?
— Я буду нянчить тебя. Нет, правда, женись на мне!
— Оригинально! Ты хочешь выскочить замуж — я-то здесь причем? И потом, плодить детей, таких же несчастных, как их родители… Надо определиться с приоритетами…
— С чем, с чем?..
— С приоритетами… Надо сначала разобраться, зачем живет человек… Ради чего?.. Если ради продолжения жизни, ради воспроизводства, то я не согласен. Вот — комар… Нечистая пара этих мерзких тварей за год может наплодить миллионы потомков. И что? Какой напрашивается вывод? Просто будет больше комаров…
— От того, как мы проживем наши жизни, зависит, как будут жить потом наши души…
— Непонятно… Нести ответственность за то, что будет после моей смерти? Зачем мне это, когда я не знаю, что со мной будет через мгновение, через час, через год… Дина, девочка моя, — я прижался щекой к ее плечу, — я не знаю, что мне делать… Я пытался много работать. |
