|
И вот этот тундровой партиец просит уточнить, какой национальности высокий гость. Нидерландской или голландской? Они в горкоме в недоумении. Я совершенно ошалел от такого вопроса. Но все же нашел в себе силы ответить, что гость нидерландский голландец. Тот помолчал немного, видно, переваривая… А сопровождение, спрашивает дальше настойчивый горкомовец? Сопровождение, говорю, будет. "Соответствующее?" — вопрошает тундровик? "Не без того", — отвечаю уверенно. И я еще, дурак, решил пошутить. "Королевское", — говорю. Горкомовец успокаивается и заверяет, что встретят по высшему разряду. Я понимаю, что это означает и хороший стол с икрой и коньяком, и сауну, и прочие прелести. И вот мы с моим голландским нидерландцем — полутрезвые, потому что пропьянствовали (все журналисты в этом отношении одна шайка-лейка) до трех ночи в вагоне-ресторане с начальником поезда — прибываем на вокзал Нарьян-Мара. Я опускаю окно в купе и повожу по сторонам мутными глазами. И что же я вижу — перрон оцеплен войсками! Ну все, думаю, приехали. Опять очередной генсек загнулся, и черта с два теперь опохмелишься. Выходим из вагона. Вернее, хотим выйти… Нас встречает сводный военный оркестр, который исполняет "Гимн Советского Союза"! Чеканя шаг, подходит огромный усатый генерал в полной парадной форме. Удерживаю за руку своего голландца, который порывается укрыться в купе. Оркестр замирает. Страшный генерал, выкатывая глаза, рапортует о том, что войска гарнизона построены в честь высокого иностранного гостя. И смотрит то на меня, то на моего голландца. Духовой военный оркестр с таким напором рвет тишину, что, кажется, вот-вот или лопнут щеки у музыкантов, или развернутся геликоны. Мелодия, выдуваемая военизированными трубачами, вероятно, была гимном Королевства Нидерландов по-нарьянмарски…
Рассказ прерывает хохот Дины. Она сквозь слезы спрашивает:
— Неужели это правда?!
Юрок усмехается.
— Разве я похож на лжеца? А произошло вот что. Эти идиоты из горкома, получив мою телеграмму, все перепутали и решили, что в Нарьян-Мар с визитом прибывает не голландец в сопровождении журналиста Короля, а голландский король в сопровождении журналиста АПН. Значительно позже я случайно узнал, что главный горкомовский идиот после получения моей телеграммы чуть не наложил со страху в штаны. Он решил за советом обратиться к обкомовскому идиоту. Обкомовский идиот, не разобравшись толком в ситуации, звонит в Москву знакомому цэковскому идиоту. Тот, занятый какими-то своими делами, отмахивается: оставьте меня в покое с вашим сраным голландцем, принимайте, как хотите. Вот они и приняли… Знали бы вы, как мне потом в Москве холку намылили! И ты считаешь, это смешно? Это же чисто журналистская байка. Вроде анекдота. Как я могу заниматься всякой галиматьей и пописывать юмористические рассказики, когда… Ведь страна в опасности, дурачьё! А раз страна в опасности, я не могу размениваться по мелочам! Люди не простят мне этого! Я замахнулся на широкомасштабное, многоплановое эпическое полотно. Если не хотите поддержать меня, то хотя бы не мешайте… Я должен указать людям на опасность, которая надвигается на них… В мире настолько велика концентрация негативных эмоций и вообще всего взрывоопасного, что достаточно… э-э-э…
— Пёрнуть? — услужливо подсказал Алекс и, покосившись на Дину, извиняющимся тоном сказал: — Никак не мог удержаться!
— Дурак! Достаточно неосторожно сказанного слова, чтобы все вмиг взлетело на воздух! Эту опасность никто не замечает! Я дойду до самого!.. До самого президента!
— Ты лучше скажи… э-э-э… — мямлит Алекс.
— Ну, чего тебе?
— Вы тогда, ну там, в Нарьян-Маре… э-э-э… опохмелились?
— А ты как думаешь?. |
