|
— В сторону России, — повторил он со значением, заговорщицки кивнув Крогу. Всех будоражила доступность Крога, вокруг него шла возбужденная суета, его присутствие сообщило вечеру привкус опасности — так дети суют палец в клетку, где дремлет свирепая птица. Их опьяняла головокружительная смелость, они ждали, когда он цапнет их за палец. Но Крог безмятежно улыбался. Столько лет следить за каждым шагом, думал он, таскаться на концерты, в оперу, на приемы. — Еще коньяку, — бросил он официанту. — Une bouteille! [Бутылку! (фр.)] — машинально повторил Энтони, и Трагическая брюнетка тотчас наказала его потоком французской речи. Он разобрал только несколько раз повторенные «Academic Francaise» и «cochons» [»Французская Академия», «свиньи» (фр.)]. — Вы француженка? — спросил он. — Это она-то? — встряла блондинка. — Не смешите меня. — А вы — американка? — Американка! — не осталась в долгу брюнетка. — Она дальше острова Эллис не выбиралась никуда. — Здесь душно. Давайте пройдемся. — Выпейте коньяку. — Завтра мы начинаем репетировать. Где Гауэр? — Между прочим, они собираются пожениться. — Не смешите меня. — Сцена в публичном доме. Немыслимо. — А я согласна взять роль. — Жалкая статистка. — Здесь душно. — Что значит — душно? — Вам нужна профессиональная драматическая актриса, дорогой профессор. — Тоже мне — профессионалка. — Где мои очки? — Где Гауэр? — Где коньяк? — Не щекотите, профессор. — Там должен стоять памятник. И он будет стоять. — Это секрет. Никому не говорите. Они хотят пожениться. — Энтони, не трепи языком. Ты пьян. — Лицом в сторону России. — Это лучшая пьеса величайшего драматурга. — В дивном переводе, дорогой профессор. — Смех ее слушать. — Возьмите ваши очки. Из рощи старый Гауэр сам, Плоть обретя, явился к вам. — Профессор, зачем вам эта пьяная свинья, почему вам самому не сыграть эту роль? — Давайте пройдемся. — Где коньяк? — Великим рвением горя. — Вы _ее_ приглашайте. Это ей жарко. Вон как потеет. — Я не хочу ее. Я хочу вас. — Спасибо, учту. Отпустите меня. Я хочу поговорить с герром Крогом. — Слушай, Кейт, у меня приличная работа, как ты считаешь? — Энтони, уймись. — Позвольте, я вам погадаю, герр Крог. О, какая длинная и четкая линия жизни. Вы женитесь, у вас будет трое, четверо, пятеро детишек. — Черта с два. — Энтони, уймись. — Ах, боже, я совсем забыла, вы должны посеребрить руку. Правда, серебряных денег сейчас уже нет, но, я думаю, сойдет никелевая монетка или бумажка. На счастье. Я потом верну, если хотите. Царь-отец, греховный пыл К ней ощутив, ее склонил На мерзкий грех кровосмешенья. |
