Жидкий рассвет забрезжил у кромки поля, с которого просматривались крыши домов. Дальше придётся передвигаться короткими перебежками. Присев на корточки, Катя сверилась с картой, где рукой начштаба была поставлена жирная красная точка. Справа река, слева остатки барской усадьбы, а впереди пункт назначения – деревенская баня. Там будет ждать дед.

Сунув руку в карман, она ради спокойствия потрогала гранату-лимонку и посмотрела под ноги на вдавленные в землю каблуки ботинок.

Приказ «следов не оставлять» сидел в голове как приколоченный. Опасные лунки сравнялись кончиком палки. Вроде всё?

Хотя Катя почти уткнулась носом в землю, на открытом пространстве она чувствовала себя огромным великаном, неуклюже скачущим от куста к кусту. Собственное дыхание звучало пыхтением паровозной трубы.

Она почти добежала до сруба, когда со стороны бани раздался мужской шёпот:

– Откуда дровишки?

На мгновение застыв на месте, Катя быстро отозвалась на пароль:

– От тёти Наташи из Василёвки.

– Иди вперёд, не оборачивайся.

На ходу дед снял с неё вещмешок, едва не за шкирку втащив в баню:

– Раздевайся! Быстро!

Перед Катиными глазами мелькнуло суровое лицо, по глаза заросшее седой бородой, и короткопалые руки с тёмными лунками ногтей. Катина голова едва доставала деду до середины груди.

– Ну, снимай жакетку.

Катя насупилась:

– Не буду. В инструкции про раздевание не было сказано.

– Экая ты дурёха, внученька.

С медвежьей хваткой дед облапил её за плечи и скользнул рукой в карман, где лежал боезапас.

– А это что?

К Катиному носу сунулась ладонь с гранатой.

– Это я на всякий случай. Если немцы. Чтоб подорваться, – попыталась объяснить Катя.

Дед оборвал:

– Мне не подрывница нужна, а радистка, так что без глупостей. Ещё раз замечу оружие – отправлю обратно. Выкладывай всё в корзину.

Он показал на лыковую корзину, набитую щепками для растопки, куда Катя покорно выложила ещё две гранаты и пистолетик из внутреннего кармашка.

– Остальное клади.

После заминки Катя добавила в корзину фонарик, карту, часы и компас.

– Карандаш есть?

– Есть.

– Тоже выкладывай.

Огрызок карандаша Кат положила на циферблат часов и вздохнула:

– Всё.

Она вспомнила про финку на поясе, но решила промолчать. Финка – не пистолет. Мало ли зачем девушка носит финку, может, она капусту крошит.

Тем временем дед одним взмахом оторвал от пола деревянную кадку, открыв чёрную прореху между досками:

– Что смотришь букой? Живо пихай туда рацию.

От сырой земли несло холодом и тленом.

Катя бросилась на колени, подтягивая за собой мешок с рацией. Под руку попался банный веник, исхлёстанный до голика. От него пахло сухим берёзовым листом и копотью.

Невольно вырвалось:

– В баньке бы попариться!

Дед коротко, горлово хохотнул, как жернова внутри покрутил:

– Теперь часто мыться будешь, каждую связь с центром. – И только поставив бадью на место, он в первый раз взглянул на Катю пристально: – Ишь ты, какая пичужка! Это хорошо, Надюха, меньше подозрений вызовешь. Запомни, – он шевельнул бровями, нависшими над маленькими чёрными глазами, – меня зовут Тимофей Иванович Лыков, а твоя мать, моя дочка – Галина Тимофеевна, – третьего дня умерла, и ты пришла ко мне пёхом из деревни Александровка. Деревню на днях немец сжёг, так что концов не найти. – Он потёр в воздухе пальцами, словно гася свечу.