* * *

В канун Нового года фашистские артиллеристы закончили обстрел Ленинграда несколько раньше обычного – около 9 часов вечера, успев убить 14 и ранить 25 человек.

Многим ленинградцам, с надеждой ожидавшим наступления Нового года, так и не довелось услышать в эту ночь удары кремлёвских курантов. На сталепрокатном и проволочно-канатном заводе в очереди, стоявшей за получением продовольственных карточек на январь сорок второго года, умерло 8 человек.

Декабрь был очень тяжелым месяцем для блокадного Ленинграда. В декабре от голода умерло 52 880 ленинградцев.

Но в этом же тяжком сорок втором ленинградские заводы дали фронту около 1 миллиона 700 тысяч снарядов и мин, 22 тысячи авиабомб, 1 миллион 260 тысяч ручных гранат.

* * *

Задохнувшись от танца, Катя прижала руки к груди и замерла, не понимая, откуда в казарме МПВО взялся Сергей, и вообще, не снится ли он ей в своём потёртом ватнике с прожжённым пятном на рукаве и в ватных брюках, заправленных в чёрные валенки?

Немного растерянный под любопытными взглядами, Сергей топтался около двери и отбивался от вопросов девчат. Сгрудившись вокруг него, девушки незаметно охорашивались и поправляли платья.

– Откройте военную тайну, кто вы, товарищ боец? Чей-то муж или, может быть, отец? – под раскаты смеха наступала на него бойкая Шура Прохорова.

Недавно Шура выбила два передних зуба, поэтому выговаривала слова шепеляво, как маленький ребёнок, прикрывая рот ладошкой.

– Дед Мороз! – нашёлся Сергей, вызвав новый взрыв хохота. – За внучкой Снегурочкой пришёл, – кивком головы он показал на Катю, у которой щёки зарделись, как два яблока.

– Девушки, вы слышали, к нам забрёл сам Дед Мороз – красный нос! – Не на шутку разойдясь, Шура схватила Сергея за руку и стала тянуть на середину круга. – Выходи в хоровод, Дед Мороз.

– Хоровод, хоровод! – подхватили девушки, хлопая в ладоши.

Комкая в руках ушанку, Сергей беспомощно посмотрел на Катю, явно не зная, как поступить. Щека у него была перечерчена глубоким порезом, а на лбу пестрели отметки ещё не подживших мелких ссадин.

Не обращая внимания на смешки девушек, Катя поискала взглядом Марусю:

– Товарищ младший лейтенант, разрешите обратиться…

Маруся улыбнулась, взмахом руки упреждая вопрос:

– Иди, Катя, разрешаю увольнительную на два часа. Но чтоб ровно в три ноль-ноль по московскому времени была в койке.

– Есть!

– Ну вот, – разлетелись по залу разочарованные голоса девушек, – в кои-то веки поймали Деда Мороза, а Снегурочка его уводит!

В ответ Сергей обернулся уже в дверях:

– Хоровод откладывается на мирное время, девушки. Попляшем тогда вволю, а сейчас тороплюсь.

Взявшись за руки, Катя и Сергей вышли на улицу, пропитанную хрустким ледяным холодом. Снег прекратился, и небо освещали бледная луна и лучи прожекторов, скользящие в поисках вражеских самолётов. Ночь просачивалась сквозь пролом в стене разбомблённого дома, тёмной тенью ложась на белый снег под ногами. В конце лунной дорожки стояла полуторка. Сергей остановился и посмотрел Кате в глаза:

– Поздравляю с Новым годом!

– С новым счастьем! – сразу же откликнулась она коротким эхом, потому что действительно в это миг была абсолютно счастлива, несмотря ни на что.

От крепкого мороза сразу замёрзли уши. Сергей завязал Кате под подбородком шапку-ушанку, а потом притянул к себе и коротко поцеловал в губы:

– Катя, ты будешь моей девушкой?

По её телу пробежала горячая волна, со всплеском растворяясь в глубине сердца. Говорить она не могла, а только кивнула головой и лишь позже, переборов немоту, коснулась пальцем пореза на щеке:

– Где тебя так?

Он беспечно отмахнулся:

– А, ерунда, осколками лобового стекла порезался, когда мандарины вёз.