– Где тебя так?

Он беспечно отмахнулся:

– А, ерунда, осколками лобового стекла порезался, когда мандарины вёз.

– Мандарины! – Катя вспыхнула. – Так значит, это ты! Я знала, знала, что это ты. Я видела ящики с мандаринами в детском доме и сразу подумала: «А вдруг это Серёжа привёз?»

– А это он и был, – сказал Сергей. – Пойдём в кабину, здесь холодно.

Ведя Катю к машине, он положил ей руку на плечи, а она мучительно думала, обнять его тоже или это стыдно для девушки вот так сразу вешаться на шею парню?

Но эта чудная новогодняя ночь ещё не закончилась, потому что в кабине Сергей сказал:

– У меня есть для тебя подарок. Закрой глаза.

Глаза Катя послушно закрыла, но через щёлочки в пальцах всё-таки подсматривала, как он нагнулся, открыл коробку для инструментов и положил ей что-то на колени.

– Что это? – В лунном свете Катя разглядела большую шоколадку и крепкую головку чеснока в белоснежно-розоватой шелухе.

Это было подобно чуду. Широко распахнув глаза, она смотрела и не верила, что сны сбываются.

– Откуда ты знаешь, что я мечтала о чесноке и шоколадке? Они мне даже снились.

– Я буду всегда угадывать твои желания, – сказал Сергей, и Катя ему сразу поверила.

Вместо музыки в кабине тихонько урчал мотор. Сергей зажёг фары:

– Поедем, прокатимся? У тебя пропуск с собой?

Катя потрогала карман фуфайки, нащупывая сложенный напополам лист бумаги:

– Да, с собой. А куда мы поедем?

– Куда глаза глядят.

Катя всё ещё держала в руках шоколад и чеснок, любуясь на них, как ребёнок на новогодние игрушки.

– А у меня нет для тебя подарка, – разочаровано произнесла она, когда Сергей медленно тронул машину с места. – Хотя нет! Есть! – Торопливо положив чеснок с шоколадкой в сумку с противогазом, Катя расстегнула ворот ватника и сняла с шеи крестик, найденный на колокольне. – Серёжа, возьми, носи, пожалуйста. Пусть он тебя сбережёт.

С тревогой Катя посмотрела в лицо Сергея, готовая к осуждению или непониманию, как она, советская комсомолка, может дарить такие подарки.

Несколько секунд, пока Сергей молчал, она сидела закаменев, но он вдруг мягко притянул её к себе свободной рукой и поцеловал в глаза:

– Спасибо, Катюша, я никогда не буду снимать твой крестик. Обещаю.

Машина медленно ехала по пустым улицам, между домов с тёмными окнами, мимо громады Троицкого собора, мимо Египетского мостика с гранёными стелами на парапете. Мост караулили мрачные чёрные сфинксы, прикрытые снежной порошей.

Утопающий в снегу город был тих, суров и прекрасен.

Казалось, что в целом мире нет никого кроме них и города, поэтому, когда из-за угла вывернул легковой автомобиль, Катя посмотрела на него как на мираж.

Сверкающая серым лаком машина и вправду выглядела чудом, неизвестно откуда возникшим в ночной морозной дымке среди развалин. Не доезжая до моста, легковушка остановилась, и оттуда легко выпорхнула девушка в пушистой шубке и меховых ботиках. Тщательно уложенная причёска золотилась на голове плотным шлемом. Вслед за девушкой со стороны водителя неторопливо вылез плотный мужчина в добротном армейском тулупе и с бутылкой шампанского в руке. По-барски опершись на дверцу легковушки, мужчина выбил пробку. Когда струя шампанского ударила вверх, девушка засмеялась и протянула ему два бокала. Чокнувшись, парочка выпила, уселась в машину и уехала, а Катя и Сергей, онемев, посмотрели друг на друга.

Катя чувствовала себя так, словно её ударили, а она не может дать сдачи.