У неё самой мама и дедушка передвигались с трудом, но о том, что они могут умереть, Лариса старалась не думать.

– Я знаю, что ты любишь книги, – сказала Наташа, – я часто вижу, как ты читаешь. Вот, возьми. – Подойдя к столику, она взяла оттуда небольшой альбом, на переплёте проклеенный синей бумагой. – Здесь мои рисунки.

Лариса прижала альбом к груди, недоверчиво глядя на Наташу.

– Насовсем?

Наташа улыбнулась, и в её улыбке проскочило что-то от прежней Наташи.

– Конечно, насовсем, это тебе подарок.

Дома, по привычке забравшись в ледяную кровать, Лариса развернула альбом.

Нарисованный цветными карандашами, на страницах альбома жил Ленинград, но не военный, а такой, каким он станет после войны. Лариса сразу поняла это, едва увидела картинку памятника героям войны, окружённую морем цветов. Переворачивая страницы, она узнавала и не узнавала знакомые улицы, по которым бегала в школу и таскала санки с водой из невской проруби.

Дом на углу, разрушенный прямым попаданием, на Наташиной картинке стал ярко-красного цвета и сиял новенькими окошками. Из одного окна на Ларису смотрела улыбающаяся девочка с косичками, а на подоконнике около горшка с геранью сидел толстый кот.

И птицы! На картинках было множество разных птиц – голубей, воробьёв, сорок с белыми грудками! В блокадном городе птицы совсем исчезли, наверное, улетели в мирные города на другом конце света.

Лариса листала альбом без конца, думая, что обязательно должна дожить до Победы. Даже когда в буржуйке постепенно сгорели все книги из дедушкиной библиотеки, альбом сохранился.

Дедушка и мама умерли на прошлой неделе. Несколько дней Лариса жила одна, доедая последние крошки хлеба по карточкам, а потом взяла в руки альбом и легла в кровать, чтобы заснуть и не проснуться.

Что случилось после, Лариса не поняла. Раздался грохот, всё рушилось, кровать подпрыгнула и понеслась в пропасть. А теперь откуда-то снова падают камни, и несколько голосов внизу кричат:

– Прыгай! Прыгай!

Лариса зажмурилась. Вылезать из-под одеяла не было сил. Но голоса не отставали:

– Прыгай, товарищ, не бойся!

Убедившись, что альбом с ней, Лариса спустила ноги и перевалила за край кровати.

* * *

Что это было? Лицо Ларисы оказалось в снегу. Снег набился в уши, попал в раскрытый рот, проник за шиворот. Пальтишко, в котором она спала, расстегнулось и задралось на спину.

– Валенки, ищите её валенки, она же босая, – торопливо говорил чей-то девичий голос.

Её поднимали, вели куда-то под руки, кормили жидким супом, а она судорожно прижимала к груди альбом с рисунками и думала только о том, чтобы не потерять его в суматохе.

Осознавать действительность Лариса стала только через несколько дней, когда обнаружила себя в койке. Скосив глаза, Лариса увидела широкие окна, заклеенные полосками газет, высокий потолок и тумбочку около кровати. На ней лежал Наташин альбом и стоял стакан с водой.

– Где я? – спросила Лариса женщину, стоящую у печурки. Женщина была укутана в коричневое байковое одеяло, из-под которого торчали носки валенок.

Повернув голову, женщина медленно раздвинула губы в улыбке, обнажив тёмные дёсны без единого зуба:

– В больнице, не видишь разве?

Лариса обвела глазами просторную комнату, заставленную узкими солдатскими кроватями, на которых сидели и лежали женщины в больничных халатах. Она давно не видела людей без пальто и ужаснулась.

Одни женщины были костлявыми и высохшими, а другие толстыми, словно бочки, а когда они двигались, слышалось, как внутри них журчит и переливается вода.

Но больше всего в больнице Ларису удивило то, что кормили три раза в день.