Потому что если прощать такую дерзость, то ересь так и будет процветать в Ордене, захватывая приорат за приоратом. Но скоро воспрянет ото сна верное воинство Каэля, младшего брата-праведника…

— Что?! — я проморгался.

Мои пальцы остановились в нескольких сантиметрах от красной рукояти. Я стоял возле камина, протянув руку к клинку.

Какого нуля, как я тут оказался?!

«Поднёбыш!»

«Ма-а-арк!»

Мои спутники голосили, перебивая друг друга.

— Я здесь, — я опустил руку, чувствуя, как испарина покрывает лоб.

«Это не я говорила, Марк!»

«От вас, ангелов, одни проблемы.»

То ли от камина такой жар, то ли мне стоило таких усилий остановиться. Крылья за моей спиной давно потухли, а посреди комнаты стоял и смотрел на меня совсем другой Рагнар.

Не ноющая размазня, а воин. Он поднял меч, глаза жгли меня ненавистью, и метка захватила уже всё сердце зверя.

— Надо же, — Альфа цыкнул, — Не поддался.

Я ещё раз посмотрел на рукоять. В нос ударил едва уловимый, знакомый запах смерти.

«Каракоз, поднёбыш».

«Навряд ли такая доза взяла бы Марка».

«Перина ты бестолковая, а если там ловушка?»

Хали обиженно промолчала. Я понимал её чувства — именно на Огненную Плеть меня чуть не поймали.

Вот только моя ангел сама удивлялась, узнав, что Каэль был человеком, да ещё и убил брата. Старшего брата.

«Верно, я этого не знала».

Как и я не знал, кто из братьев старший или младший. Но, видимо, ненависть Аваддона была настолько сильной, что не смог он устоять перед соблазном. Бросил камешек в огород Каэлю.

— Аваддон? — спросил я.

— Как смеешь ты, жалкий поднёбный червь, так обращаться ко мне?

Я усмехнулся. Поднёбный червь… на кого это похоже?

«Ну, поднё… Марк, жизнь такая в Тенебре».

— А как надо? Подзёмыш? — я чувствовал, что играю с огнём, но что-то мне подсказывало, что дьявол ограничен мерой зверя.

Тень прокатилась по стенам комнаты, зверицы застонали, не просыпаясь.

— Владыка! Властелин! — грудь Альфы раздувалась от важности.

Я пожал плечами:

— Извини. Моя хозяйка далеко, служит на фронте.

Рагнар удивился, округлив глаза. А потом прищурился, и я почуял, как коготки чужого внимания пытаются пролезть в меня.

Белиар с Хали сразу выставили защиту, но судя по их сопению, получалось не особо.

— Неужели сильная воля кому-то подчиняется? Неужели отдал свободу?

— А это как я захочу, — ответил я нагло, — От настроения зависит.

Коготки внимания исчезли, и Рагнар с ненавистью выдохнул:

— Жалкая, наглая частица. Это наш мир. Мой мир! Почему Абсолют вечно лезет?

— А я знаю?

— Он получил силу, так пусть катится ко всем нулям.

Я смотрел на Рагнара, раздумывая, возможно ли обезвредить метку. В любом случае, мне выгоднее, если вождь останется в живых. Пусть он идиот, но можно так припугнуть, что это будет полезный идиот.

— Как ты непочтительно отзываешься о нём, — я усмехнулся.

— О ком? — он даже растерялся, — Кто такой этот Абсолют?

Я непроизвольно покосился наверх. Как грохнет сейчас голос Абсолюта, да как сгорит на месте наглый зверь.

А ещё лучше, где-нибудь в Тенебре сгорит дьявол Аваддон.

«Да, неплохо бы», — съязвил Белиар.

— Жалкий червь, — Рагнар, кажется, услышал демона, — Предатель.