— Мой день рождения приходится на август, когда на острове может быть очень жарко. Поэтому в тот год моя мама устроила мне празднование дня рождения на открытом воздухе. Были и мои старшие друзья, конечно, но ко времени того происшествия они уже ушли домой, и оставались только соседи и несколько взрослых. Мама всегда приглашала детей Амброза на наши праздники, хотя миссис Тайлер не одобряла этого. В общем, мы пятеро были в саду, переполненные сверх меры мороженым, конфетами и пирожными. Вирджиния строила домик из веточек, камней и листьев, а мы с Уэйдом помогали ей. Она была такой приятный, дружелюбный ребенок, что мы все любили доставлять ей удовольствие. Адам беспокойно рыскал вокруг, стреляя индейцев или что-нибудь в этом роде, и ему всегда нужно было двигаться, а Морган качалась в гамаке, сердитая оттого, что никто не обращал на нее особого внимания. Мы тогда жили в доме моего отца в усадьбе Хьюмов, рядом с вашей. В том доме, что сгорел.

Она вздохнула от грустного воспоминания.

Лора смотрела в огонь, слушая тихий голос Серины, который рисовал перед ее воображением далекие картины, и почти ясно видела детей в тот давний августовский день. Вирджинию, маленькую и светловолосую, с улыбчивой ямочкой на щеке. Серину, старшую, терпимую и добрую. Адама, непоседу, вечно готового к озорному приключению. Уэйда, бледного оттого, что он плохо ел и его часто держали взаперти, но всегда стремящегося к тому, чтобы его любили. И, наконец, Морган с растрепанными темными волосами, которые ни за что не хотели заплетаться в косу, с ее слишком большим носом и темными бунтарскими глазами, с надутым ртом.

Она почти явственно могла слышать слова беззаботных женщин на крыльце — взрослых, уверенных, что дети заняты своими играми и не прислушиваются к взрослому разговору.

Все началось с замечания одной из гостей миссис Хьюм.

Она посмотрела на Морган, угрюмо лежавшую в гамаке, и покачала головой, обращаясь к своим приятельницам:

— Какая жалость, что девочки Амброза такие разные. Малышка такая трогательная и очаровательная. Даже без приличного семейного положения она хорошо устроится в своем кругу. Но старшая — страшила. С таким плохим характером, такая неинтересная.

— Ш-ш-ш, — с беспокойством сказала миссис Хьюм. — Она может услышать вас.

Вторая женщина пожала плечами.

— Кто-то должен взять ее в руки. Она весь день пыталась испортить праздник другим детям.

Миссис Хьюм быстро взглянула на якобы безразличную Морган и увела гостей в дом. Морган выждала точно две минуты и спрыгнула с гамака. Она подошла и горящим взглядом смотрела на домик из веточек, который строила Вирджиния.

Остальные дети тоже все слышали и сейчас с неловкостью смотрели на нее.

— Не обращай внимания, — сказала ей Серина. — Миссис Диксон — просто старая сплетница.

Адам оскальпировал своего последнего индейца и присоединился к группе с блестящими от предвкушаемой перепалки глазами.

— Все равно, то, что она сказала, верно. Ты действительно пытаешься испортить нам день, Морган.

Уэйд собирался положить на крышу домика веточку, когда Морган ногой выбила все у него из-под рук, в разные стороны полетели кусочки, а Вирджиния вскрикнула в смятении. Вероятно, Адам, который не испытывал почтения к женской личности, разобрался бы с Морган на месте и задал ей хорошую трепку, но девочка опередила его. Она отпрыгнула с презрительным смехом и залезла на железный забор, тянувшийся вдоль усадьбы.

— Слезай, Морган! — приказала Серина. — Если ты упадешь на эти зубцы, ты убьешься.

Но Морган только балансировала на узкой планке с обеих сторон зубцов, высоко подняв юбки и насмешничая над ребятами.