— Может быть я и страшила, но я храбрее любого из вас! — кричала она. — Я могу пройти по этому забору до ворот и бьюсь об заклад, все вы боитесь даже попробовать.

— Никто и не собирается пробовать, — рассудительно сказала Серина. — И мы не хотим смотреть, как ты поранишься.

Вирджиния спрятала лицо в ладонях.

— Заставьте Морган спуститься, — дрожащим голосом попросила она.

— Трусишки! Трусишки! — крикнула Морган и начала свой безрассудный переход по забору, беззаботно переставляя ноги вдоль зубцов забора.

Адам сказал:

— Кто это боится? Любой может пройти по этому старому забору.

Через секунду он уже был на заборе позади Морган, двигался легко и быстро, самоуверенный и бесстрашный.

Морган дошла до ворот и спрыгнула вниз с победно горящим лицом. Но она еще не оставила своих издевок.

— Уэйд-трусишка! Уэйд-трусишка! — распевала она.

Уэйд встал, сердито глядя на Морган. Вирджиния схватила его за руку и крепко сжала ее, но он стряхнул ее и направился к забору. Адам к этому времени спрыгнул вниз: даже он не хотел, чтобы Уэйд пытался повторить этот подвиг.

— Эй! — окликнул он приятеля. — Не забирайся. У тебя часто кружится голова.

Серина знала, что ей надо бежать в дом к матери, кричать, делать что-нибудь, но она вдруг оцепенела, в ужасе наблюдая, как Уэйд карабкается на забор и распрямляется, белый и трясущийся, наверху, глядя вниз, на острые зубцы.

Он делал шаг за шагом, явно боясь и борясь со своим страхом. Серина начала думать, что он в конце концов справится с этим, когда за три шага до конца у него закружилась голова. Он покачнулся, попытался удержать равновесие и, падая, выставил руку, чтобы предохранить себя. Он вскрикнул только один раз, когда железный зубец проткнул ему кисть. Потом он оказался на земле, а рука его осталась приколотой к забору.

Серина дико закричала, призывая мать. Маленькая Вирджиния забилась в истерике при виде крови и мучительной боли Уэйда. Адам же рванулся по переулку, крича имя Амброза во всю силу своих легких. Морган, послужившая причиной всему, смотрела в немом ужасе.

На празднике не было мужчин, только испуганные женщины, когда Адам привел Амброза. Амброз снял руку Уэйда с шипа и поймал мальчика, когда тот потерял сознание. Он остановил кровотечение и отнес безвольное тело ребенка в дом его матери.

Праздник угас в смятении. Никто не разговаривал с Морган. Никто не рассказал взрослым, что случилось. Морган сама рассказала отцу. Она вернулась в усадьбу Тайлеров и сидела на ступеньках заднего крыльца, пока Амброз не вышел, печальный и бледный. К тому времени Вирджинию уже уложили спать в комнате для прислуги. Но Морган не могла успокоиться, пока не рассказала отцу о том, что случилось, она обвиняла и бичевала себя.

— Амброз рассказал мне об этом спустя годы, — сказала Серина Лоре. — Морган всегда были нужны крайности. Она просила, чтобы он выпорол ее, даже умоляла. Я думаю, бедняжка считала, что сможет искупить свою вину, если испытает сильную боль. Но Амброз был не из порющих отцов.

— Ее следовало выпороть! — возмущенно воскликнула Лора. — Какая злая выходка!

— Дети часто совершают злые поступки, — мягким тоном сказала Серина. — Но это не значит, что они злые. Наказание, которому Амброз непреднамеренно подверг ее, оказалось лучше любой порки. Я думаю, ее отец был единственным человеком, любви и восхищения которого она хотела в детстве. Она всегда хотела уважения своего отца. И пыталась добиться его неправильными способами, как часто совершенно неосознанно поступают дети. Но Амброз простой и добрый, и в нем нет жестокости. Он никогда не мог понять Морган, ее поведение всегда приводило его в недоумение, хотя он всегда хотел помочь ей.