|
А когда она выбрала себе черный седан «роллс-ройс» в качестве личной машины – вскоре у нее уже собралась целая коллекция разных авто, – никто не счел это неразумной тратой. Меррик исполнилось двадцать четыре, когда она впервые обратилась к Эрону с просьбой о разрешении осмотреть оккультную коллекцию, привезенную в орден десять лет тому назад. Я помню об этом, потому что сохранил письмо Эрона. "До сих пор она ни разу не проявила ни малейшего интереса, – писал он. – Сам знаешь, как меня это беспокоило. Даже занимаясь историей семьи и отсылая свои труды различным ученым, она вообще не касалась оккультного наследия. Но вот сегодня днем она призналась мне, что видела несколько «важных» снов о своем детстве, и сказала, что должна вернуться в дом Большой Нанэнн. Вместе с нашим шофером нам пришлось отправиться в тот старый район. Нас ожидало печальное зрелище. Все там пришло в такое запустение, что трудно себе представить, а полуразвалившиеся бар и лавочка на углу повергли ее в уныние. Что касается дома, то он находится в прекрасном состоянии благодаря нанятому смотрителю. Меррик попросила оставить ее одну и почти целый час провела на заднем дворе. Смотритель устроил там патио, а навес с алтарем сейчас пустует. Ничего не осталось от прежнего храма, разве что свежевыкрашенный центральный столб. Вернувшись в Обитель, Меррик отказалась обсуждать свои сны и ничего мне не рассказала. Она была очень благодарна, что мы сохраняли для нее дом все то время, пока она «о нем не думала». Я надеялся, что на этом поставлена точка, как вдруг за ужином, к моему крайнему удивлению, услышал, что она планирует переехать в свой дом и проводить там отныне часть времени. Она попросила вернуть в дом всю старую мебель и пообещала взять на себя все хлопо-ты. – А как же соседи? – робко спросил я, не придумав ничего лучше. – Я никогда не боялась соседей, – с улыбкой ответила Меррик. – Скоро ты убедишься, Эрон, что соседи начнут бояться меня. Чтобы не чувствовать себя побежденным, я решил съязвить: – А вдруг какой-нибудь прохожий попытается убить тебя, Меррик? И она не замедлила ответить: – Да поможет небо тому, кто осмелится на такое". Меррик сдержала слово и действительно переехала в «старый район», но прежде велела построить там флигель для смотрителя. Два убогих ветхих домика, стоявшие по обеим сторонам дома, были приобретены и снесены, после чего с трех сторон огромного участка возвели кирпичные стены, а с четвертой, перед фасадом, – железную ограду. Во флигеле поселился смотритель. Установили систему сигнализации, разбили цветник. В саду снова появились кормушки для колибри. Все вроде бы правильно и обыкновенно, но, побывав только раз в том доме, я все еще испытывал холодок, слушая рассказы о том, как Меррик часто туда наведывается. Обитель оставалась для нее истинным домом, но, как уверял Эрон, она то и дело уезжала в Новый Орлеан и не возвращалась по нескольку дней. "Дом сейчас выглядит вполне презентабельно, – писал Эрон. – Всю мебель, разумеется, отреставрировали и заново отполировали. Огромную кровать Большой Нанэнн Меррик забрала себе. Сосновые полы полностью восстановили, и теперь они придают комнатам янтарное сияние. Тем не менее, меня ужасно беспокоит, что Меррик зачастую уединяется там на несколько дней". Разумеется, я тут же написал Меррик, затронув вопрос о снах, заставивших ее вернуться в старый дом. "Я обязательно расскажу тебе обо всем, но сейчас еще слишком рано, – не замедлила ответить Меррик. – Скажу лишь, что в этих снах со мной говорит дядюшка Вервэн. Иногда я вижу себя ребенком, каким была в день его смерти, а иной раз – взрослой. Кажется, хотя точно не поручусь, в одном из снов мы с ним оба были одинаково молоды. Пока ни о чем не волнуйся. |
