– Могут, – неожиданно согласился следователь. – Но тут всегда возникает вопрос: зачем? Если Алла Лавандова, по-вашему, дает ложные показания, то какую выгоду она этим преследует?

Тут я призадумался. Словно и не ожидал, что мне – именно мне – придется отвечать на этот вопрос. Но ведь не на этого же горе-следопыта здесь рассчитывать.

– Этого я пока сам не понимаю, – с неохотой, но все-таки сознался я.

– Вот видите, – вновь возликовал следователь. – Не понимаете… Вернее сказать – вы просто даже не можете этого придумать. То есть того, зачем бы Алла Лавандова стала называть вас чужой фамилией.

– Хорошо, хорошо, – закивал я. – Мне вы не верите – ей верите. Но если кто-то еще опознает меня как Уткина, что вы тогда скажете?

– Смотря кто именно опознает, – вздохнул следователь и посмотрел на меня с таким видом, будто хотел сказать: «как вы мне надоели».

– Да кто угодно, – заволновался я, – кто угодно опознает меня как Уткина.

– Это не ответ, – покачал головой следователь. – И вспомните-ка: еще несколько дней назад вы сами указали именно на артистку Лавандову как на того человека, который сможет вас опознать. А она назвала вас Носовым.

– Гражданин следователь! Ну подумайте сами: зачем бы я так стал настаивать на том, чтоб меня опознала Лавандова? Для меня оказалось полной неожиданностью то, что она назвала меня Носовым!

– А я расценил это так, – строгим тоном возразил следователь, – что вы просто решили дополнительно поглумиться над бедной женщиной. Сначала убили ее… скажем так, мужа, а потом еще и устроили весь этот цирк.

– Да зачем мне устраивать цирк?! – взорвался я.

– Да затем, – повысил голос и следователь, – что таким образом вы мстите всему миру. Ваша жизнь не удалась, вы поняли, что она кончена, – и вот нашли своего бывшего однокашника, который очень преуспел, и убили его! Поступили, одним словом, как подлец и Герострат.

– Я не сомневаюсь, что вы еще будете горячо извиняться передо мной за все эти слова, – с горечью сказал я.

– А я не сомневаюсь, что вам дадут высшую меру, – парировал следователь. – Чья, думаете, возьмет? Ваша? Как бы не так!

– Вызовите другого свидетеля, – предельно серьезно попросил я. – Я Уткин, и меня может опознать любой – любой из тех, кого я знаю, с кем работаю.

– Вы давно уже нигде не работаете, Носов, – поморщился следователь.

– Вызовите, – настойчиво повторил я. – Вызовите кого-нибудь из моих знакомых. Как вы можете отказывать мне в этой просьбе?

– Зачем я буду беспокоить людей! – фыркнул следователь. – Я ведь заранее знаю, что вы попросту продолжаете свой балаган.

– Одного свидетеля! – уже натуральным образом стал умолять я. – Одного! И все ваше следствие относительно меня немедленно рассыплется. Я понимаю, вам этого не хочется…

– Ну хватит, – поморщился мой невразумительный визави. – Вы что – на слабо меня собрались взять?

– Я прошу дать мне еще один шанс подтвердить мою личность, – сквозь зубы протянул я, боясь, что сейчас зарыдаю.

– Э-эх, – произнес следователь. – Вот говорили мне, что я слишком мягкотелый для этой работы… Ладно, Носов, будь по-вашему. Вызову для вас еще одного человека, чтобы он вас опознал.