Это луны над Майами.

Я вообще-то не имела этого в виду.

Я была не права это я сейчас понимаю не права. Тебя воспитали в вере?

Нет.

Тебя не воспитали в вере?

Да в смысле воспитали но меня выперли.

Повсюду пошлость.

Подмигнуть есть классический прием установления. Это правда.

Я поблагодарила крупную черную женщину и удалилась.

Держась крепко.

Верно. Крепко держась.

Годы не оставшиеся неотмеченными отвратительными потугами.

Я помню.

Дикие и вольные и.

Молись Св. Иуде. И Ганеше.

Я честно не имела этого в виду честно.

Тебя воспитали в вере?

Меня воспитали отчасти в вере а отчасти вне веры.

Каково тебе было?

Мерзко.

Было мерзко?

Да мерзко. Мерзко мерзко мерзко.

Воспитываться в вере было мерзко?

Я же так и сказала ты туга на ухо что ли?

Думаю прелюдия самая интересная часть.

Да прелюдия самая интересная часть.

Некоторым людям нравится консуммация.

Это я слыхала. Но по моему мнению прелюдия самая интересная часть. Она интереснее.

Вообще-то много об этом не задумывалась я учила английский.

Некоторым нравится покончить с этим к черту.

Да это я слыхала.

Оно по большей части интересно если тебя оно интересует.

Это я слыхала. Должно быть ты учила анатомию.

In extenso.

14

Александр, Сэм и Эдмунд. Прося позволения обратиться.

Разумеется, сказал Томас. В чем дело?

Тут это, сударь, сказал Александр, кое-кто из парней подумал.

Так? О чем же они подумали?

Тут это, сударь, сказал Александр, у людей меланхолия.

Ох батюшки, сказал Томас. Которая?

Так это, сударь, я б сказал хандра. Меньше дуются, чем куксятся.

Каковы симптомы?

Головная боль, головокруженье, пенье в ушах, часто просыпаются, остановка взгляда, красные глаза, лихорадочный румянец, твердый живот, краткая и резкая отрыжка, сухотка мозга и боль в левом боку. Не у каждого все симптомы. У большинства по два. Кое у кого три. У одного четыре.

У меня, сказал Эдмунд.

Я разве не удвоил пайку рома? спросил Томас.

Удвоили, сударь, как есть удвоили, и мы благодарны. Вот только...

Ну так в чем же закавыка?

Так это, сударь, я как раз и приступаю. Вопрос, сказал Александр, этический.

Ох батюшки. Местный или общий?

Так это, сударь, у нас такое чувство, что нам, может, не стоит делать то, что мы делаем. У нас такое чувство, что это скотомизация, можно сказать.

Что это что?

Помрачение истины.

Какой истины и как помрачается?

Так это, сударь, сказал Александр, поглядите вот как. Вот оно в чем: Раз блаародного Отче всего тянут- потянут такие как мы по ухабам да колдобиям и он весь такой покоцанный да бедная нога яго колчая вся болезная и яго блаародная аура вся взбаламутилась а июнь месяц скверный для новых свершений и скверный для свершений старых коль верить звездным картиям и тому подобьему, мы то есть иначе сказать нам людям слабо помстилось чучьем что может лучше всего будет не иттить в исчисленьи блаародного Отце кой как есть луновес окоем небес старый майстер бей-оконь покой мелкий гайквадеец инкаёнок ханьский сын низам етный суйгун ниццеприятный главнейший штатгальтер воевода и наи-вали, Бытность эта, реку я, бытуя Бытностью наивысочайшагоантропоцентриктракторнаго интереса, а равно как и тем от кого зернь прет из прекрасных зеленей- полей и томуподобия и прочая, так он мабудь третирится и лез-мажестится нами бедными телепнями на многих метриях твердосырных дней тудой-сюдой но даже и у телепня мозги найдутся покумекать и кумекаем мы вон чего — к чему оно все? с какой целью? правы ли мы? левы ли мы? заслуживаем ли мы порицания? до какой степени? будет ли потом суд? официальное следствие? обвинительный процесс? белая книга? вы ему сообщили? если вы ему сообщили, что вы ему сообщили? сколько в этом вины, если тут есть вина, — наша? десять процентов? двадцать процентов? больше этого показателя? и копаясь у себя в сердцах, как мы это делаем каждое утро и вечер, а также посреди дня после обеда и мытья посуды, мы кумекаем — кудой? пошто? можно ль пошатнуть совесть? право ли наше дело? и со всею любовью и уваженьем, что мы питаем к вам, Томас-Гордо-Стоящий, и вашей мудрости, кою мы ни на миг не отрицаем, и сердцу вашему — Если выразить в краткой форме, мы сумлеваемся.