Он был весь мокрый, пусть дождь и ослабел, но даже сейчас мог промочить до нитки за каких то пару минут. А его плащ был на мне.

НЕ переживай за него, приказала я себе. Он был мокрый, а не раненый. Высохнет.

Хотя у него и правда что то темнело на подбородке, как будто кто то ударил его достаточно сильно, чтобы разбить его мощный подбородок. Да и выглядел он расстроенным. Так ему и надо, подумала я. Он это заслужил.

‒ Дрю, пожалуйста, просто послушай меня десять гребаных секунд.

‒ С чего бы? ‒ потребовала я.

Он переминался с ноги на ногу, не решаясь ответить, и продолжал смотреть на меня так, словно я бы его пожалела и объяснила его же действия. Ну уж нет, приятель.

‒ Слушай, это дерьмо мне и так дается нелегко, ясно? Я пытаюсь.

‒ Что тебе не дается, Себастиан? ‒ Я не смогла не рассмеяться. ‒ Говорить с женщиной? Уверена, у тебя достаточно практики. Объяснись.

Он зарычал. Видимо, это составляло большую часть его словарного запаса.

‒ Ну да, я со многими говорил. Но это другое.

Я сохранила невозмутимость на лице, хотя в душе затеплилась надежда.

‒ Почему?

‒ Потому что...

Он вздохнул, пропустил руки через свои волосы. Повсюду разлетелись капельки дождя, заставляя его выглядеть даже более сексуально, чем прежде. Белая футболка облепила его мускулистое тело, обрисовывая рельеф и татуировки, все в нем было до безобразия сексуальным...

Нет. НЕТ... Гони эти мысли, Дрю. Он тролль. Он уродлив. Он глуп. Он мужчина, а все мужики ‒ козлы.

Ну да, спорила какая то другая, глупая часть меня, но он не Майкл. Не наказывай его за это. И он ДЕЙСТВИТЕЛЬНО сексуальный, как дьявол.

Но он все еще мудак.

Это точно.

Теперь, когда обе части меня пришли к согласию, в какой то степени, я ждала, когда же Себастиан, наконец, сформулирует то, что он пытался мне сказать.

‒ Потому что...? ‒ подтолкнула я.

‒ Потому что я что то чувствую, ‒ выдал он, слегка смутившись, потирая затылок одной рукой.

‒ Вау. Это было глубокомысленно, Себастиан. Ты что то чувствуешь? ‒ Посмотрела я на него. ‒ Нельзя ли добавить немного конкретики?

Он снова зарычал, и, обернувшись, взглянул на стоящего в сотне ярдов от нас человека, затем снова повернулся ко мне.

‒ Я пытаюсь, милая, но это дерьмо не складывается естественным путем, ‒ он снова вздохнул. ‒ Я что то чувствую к тебе, Дрю. Я не должен был тебя отпускать. Я должен был... ну не знаю. Много дерьма сделать иначе.

Я вздохнула и покачала головой.

‒ Из всех объяснений в любви, что я слышала, это самое... уникальное.

Ему это не понравилось.

‒ Может, я и не знаю много причудливых пафосных слов. Если ты хочешь этой чуши, иди туда, поговори с Броком, он полон этого. ‒ Он подошел ближе, и я не могла отступить. Я лишь стояла на месте и смотрела на него, и, боже, даже его хмурый взгляд был сексуальным. Пугающим, но сексуальным. ‒ И это не провозглашение любви, потому что мы только, черт возьми, встретились. Я просто говорю, что… я что то чувствую к тебе, и, возможно, если бы мы начали развивать наши отношения, из этого могло бы что нибудь выйти. То есть я мог бы испытывать то чувство к тебе. Я знаю, это не какая то сказочная поэзия о моих чувствах или что то вроде того, но это лучшее, что я могу сделать. То, что у нас было… Мы не просто переспали. Я вижу это. Я знаю это. Уверен, ты тоже, и… я правда хочу посмотреть, каково это ‒ иметь длительные отношения. Я не обещаю, что стану лучше в этой чувственной ерунде, чем сейчас, потому что у меня никогда не было практики в восприятии того, что хочет сказать мое сердце, или как вы там обычно говорите, но… я попробую. Вот, что я могу обещать тебе.

Я, моргая, смотрела на него, впитывая все, что он только что мне сказал.