Глаза министров засветились. Они не могли допустить, что производители нефти бросят на произвол судьбы террористов, которых финансируют. Кроме того, они поняли, что европейские страны, которые частенько спасают террористов от израильских агентов, сами примут меры против терроризма. На какой-то момент Доннеру показалось, что он убедил их.

Но затем в их глазах появилось сомнение. Министры обменялись тревожными взглядами: никто из них не поверил, что такой простой рецепт подействует. Слово взял шеф Моссада.

— План Доннера — безумие, — заявил он и, сжав губы, стал ждать, когда его попросят объяснить подробнее. — Наши самые сильные союзники, наши лучшие друзья зависят от поставок арабской нефти. Германия, Швеция, Голландия, Соединенные Штаты — мы не имеем права идти на риск вызвать их гнев. Вы же не станете ловить попутные машины минами.

— Йес! — энергично выразился Вейнтрауб, влезая в дискуссию, пока никто не успел засмеяться, услышав неожиданную шутку шефа. — План Доннера превосходен. Одна лишь угроза нападения на танкеры заставит их принять меры.

— Вы не можете угрожать, не выполнив угрозу хотя бы один раз, — возразил шеф.

— Вот именно, — парировал Вейнтрауб. — Именно этим занимается Майлс. Он готовит весьма убедительную демонстрацию серьезности наших намерений.

— Что именно вы готовите? — спросил премьер-министр, быстрым жестом заставив шефа Моссада замолчать.

Доннер рассказал про Хардена.

Премьер-министр безучастно слушал. Когда Доннер замолчал, он обратился к шефу Моссада:

— Почему вы не сказали мне об этом?

— Я сам только что узнал.

Премьер-министр повернулся к Доннеру. Его глаза обычно прятались за очками в роговой оправе. Сейчас же, глядя на лицо премьера, Доннер был поражен его жесткостью. Премьер-министр выглядел как соучастник убийства.

— Я так понимаю, что вы разработали свой план в одиночку?

— Да, сэр.

Вейнтрауб прервал его:

— Господин премьер-министр, я постоянно находился в курсе дел.

Премьер-министр ответил, не отводя взгляда от Доннера:

— Но вы больше не сотрудничаете с Моссадом, Цви. Сейчас вы член моего кабинета, имеющий определенные полномочия в сфере безопасности, которые, однако, не включают шпионаж. Почему вы не сообщили в Моссад?

Вейнтрауб был уязвлен, но премьер-министр не ждал от него ответа.

— Доннер, почему вы не доложили об этом деле своему начальству?

Доннер тщательно продумал ответ.

— Мне было не о чем сообщать. Этот человек лично подготовился к операции.

— Но вы снабдили его оружием.

— Нет. Он сам достал себе оружие. Как я упоминал, именно поэтому мы вышли на него.

— В чем же состоит ваша роль?

— Я обещал сообщать ему по радио координаты танкера. Он принял мое предложение, главным образом, чтобы избавиться от меня.

— Он знает, кто вы такой?

— Он считает, что это не имеет значения. Он поглощен навязчивой идеей потопить танкер. Больше его ничто не интересует. Он не считает, что работает на Израиль.

— И ваше участие в деле сводилось только к передаче сведений о местонахождении танкера?

— Да. До прибытия Хардена в Кейптаун.

Премьер-министр взглянул на озабоченные лица своих советников, на лицо шефа Моссада, на Вейнтрауба и снова на Доннера.

— Что произошло в Кейптауне?

— Каким-то чудом Харден уцелел в том же шторме, который едва не потопил танкер. Я подозревал, что он способен на такое.

— Почему?

— Он обладает невероятной живучестью.