— А я видела, как мой отец шагает по крови. Это было еще до гражданской войны. На мою мать набросилась толпа, потому что она была родом из племени ибо. Отец, защищая ее, убил двоих людей церемониальным мечом, а сейчас он сидит за письменным столом, как любой другой важный руководитель. — Она слегка усмехнулась. — Странно... Я никогда никому об этом не рассказывала. Вскоре после этого случая мы с матерью покинули Нигерию.

— Вы выйдете замуж, вернувшись домой? — спросил Харден.

Ее глаза вспыхнули.

— Я не уверена, что вообще когда-нибудь выйду замуж.

— Старая дева из Лагоса? Не верю.

Ажарату засмеялась.

— Может быть, я завяжу волосы в пучок, удалюсь в джунгли и посвящу свою жизнь прокаженным.

— Где вы будете их лечить?

Ажарату состроила гримасу.

— Мой отец нашел мне местечко в больнице. Я заявила ему, что хочу лечить бедных, но могу себе представить, что у дверей кабинета поставят полисмена и будут отсеивать пациентов. Отец не потерпит, чтобы его дочь возилась с бедняками.

Она допила свою рюмку и засмеялась. Харден подал знак официанту, чтобы тот налил снова, и заметил:

— Богатые люди тоже болеют.

Ажарату подалась вперед с напряженным лицом.

— Я хочу сделать что-нибудь, прежде чем моя жизнь замкнется вокруг меня.

— Что именно?

Ее волосы, собранные в густой пучок и заколотые изящной заколкой, отражали блеск соседней свечи.

— Что-нибудь, что останется в моей жизни.

Харден понимающе кивнул.

— Что-нибудь особенное... Что-нибудь важное, о чем я смогу вспоминать. Не знаю... Может быть, я вернусь в университет. Мне хочется изучать — только не смейтесь, — мне хочется изучать психиатрию.

Харден засмеялся:

— Я так и знал, что был подопытным кроликом.

Официант принес бренди.

— Вы будете учиться в Ибадане? — спросил Харден.

Ажарату удивилась.

— Откуда вы знаете про Ибадан?

— Это главный исследовательский медицинский центр в Африке. Не понимаю, почему вы учились не там, а в Лондоне.

— Гражданская война. Как только начались бои, отец отослал нас с матерью в Англию. Тогда я была подростком, а когда война кончилась, уже поступила в университет.

— А где ваша мать?

— Она умерла. Не вынесла здешнего климата. Меня воспитывал отставной британский полковник, который был начальником моего отца до провозглашения независимости. У него было несколько сыновей, но ни одной дочери. Я училась в монастырской школе.

— Не удивительно, что вас смущает мысль о возвращении в Нигерию.

— Я ездила туда на каникулы.

— Ну и как там?

— Вроде вашего Дикого Запада. Сплошной оптимизм. Люди вовсю трудятся, строят, делают деньги и полны энтузиазма. Я действительно рада, что возвращаюсь домой.

— И больше не смущаетесь, — заметил Харден. — Я рад, что мы это выяснили.

— Правда?

— Я не прав?

Она покачала головой.

— Расскажите мне о вашем плавании. Куда вы направляетесь?

— Сперва в Монровию. Это неподалеку от вас. Тысяча миль или около того.

— А потом?

— В Бразилию.

Лгать было легко. Он уже привык к этому за последнюю неделю.

— Мистер Каллинг сказал, что вы собираетесь испытывать радар.

— Верно. Нужно сочетать удовольствие с делом.

— Но разве радар уже не был изобретен? Я не вполне понимаю ваши цели.