— Продолжайте, — сказал лоцман.

— Есть, сэр.

Рулевой повернул штурвал дальше, но компас по-прежнему показывал курс сто семнадцать.

— Корабль не слушается, сэр.

— Крутой поворот налево.

— Есть крутой поворот налево.

Рулевой повернул штурвал до предела. Его руки на крошечном коромысле казались невероятно большими. Тяжелые суставы пальцев, освещенные красными огнями приборной панели, выглядели как руки старой уборщицы. «Левиафан» продолжал двигаться вперед, повернувшись носом к южному краю канала.

Лоцман тревожно перевел взгляд с застывшего компаса на черноту прямо по курсу. Индикатор скорости показывал четыре узла, которых едва хватало для управления судном. Лоцман почувствовал, как в нем нарастает гнев. Что они там копаются в машинном отделении? Почему Огилви остается в крыле? Почему он не придет?

Он открыл рот, чтобы отдать приказ об аварийной остановке. Если запустить оба винта на полный задний ход, «Левиафан» не успеет остановиться, но это может ослабить удар. На отмелях встречаются не только песок и ил, но и скалы, и они раздерут корабль на клочки. Тонны нефти выльются из танкера в пролив Солент. Корабль взорвется или сядет за мель, заблокировав порт на много недель.

Стрелка компаса задрожала, и корабль продолжил поворот. Сто шестнадцать, сто пятнадцать, сто четырнадцать. Рулевой повернул штурвал обратно, чтобы остановить поворот. Лоцман следил за компасом. Сто двенадцать, сто одиннадцать.

— Стоп, — предупредил он рулевого.

Сто десять, сто девять.

— Стойте. Вы прошли мимо отметки.

— Да, сэр.

Но стрелка по-прежнему поворачивалась. Сто восемь, сто семь.

— Поверните обратно, — приказал лоцман, чувствуя растущую тревогу. — Держите курс сто десять. — Эта посудина что, никогда не остановится?

— Готово, сэр.

Стрелка компаса заскользила к отметке сто десять.

— Курс сто десять, сэр.

— Так держать.

Лоцман шагнул ближе к рулевому.

— Теперь надо взять направление сто пятьдесят четыре. Вы можете это сделать? — спросил он, зная, что третий офицер внимательно слушает его.

Рулевой взглянул на указатель скорости, по-прежнему дрожащий около четырех узлов.

— Не знаю, сэр.

— Вы не хотите прибавить тяги с правого борта?

— Точно, сэр.

Лоцман направился в крыло мостика, чтобы найти Огилви. Пока капитан не освободит его, он полностью отвечает за управление судном в водах Саутгемптона и острова Уайт. Но он хотел, чтобы Огилви помог ему определить, как поведет себя огромный корабль.

Ветер шевелил седые пряди волос, свисавшие из-под фуражки капитана.

— В чем дело, лоцман? — спросил Огилви, глядя на воду перед носом корабля.

— Мы должны выполнить сорокапятиградусный поворот, чтобы войти в Нэб. Я предлагаю дать обратную тягу на правый винт.

— В самом деле? — вкрадчиво спросил Огилви, повернулся и пошел в рубку.

Третий офицер поспешил ему навстречу.

— Какая у вас скорость? — спросил Огилви у лоцмана.

— Четыре узла.

— Четыре с половиной, — поправил третий офицер. — Она только что начала повышаться.

— Так что, лоцман, четыре узла или четыре с половиной?

Огилви расположился у окна, справа от рулевого. Лоцман шагнул назад и взглянул на указатель скорости, затем подошел к Огилви.

— Четыре с половиной узла, капитан.

Огилви сложил руки за спиной, глядя в окно.