Огилви сложил руки за спиной, глядя в окно.

Лоцман оставил его и стал следить за указателем скорости. Стрелка колебалась между четырьмя с половиной и пятью узлами. Указатель угла поворота показывал, что корабль точно держится заданного курса.

Тогда лоцман направился в левое крыло. Над головой насмешливо шипели огромные трубы. Несколько минут лоцман смотрел на перемигивающиеся оранжевые огни. Когда корабль прошел между бакенами у входа в канал, он вернулся к штурвалу.

Указатель скорости по-прежнему показывал только пять узлов. Второй лоцман поднял глаза от радара.

— Пять узлов.

До поворота оставалась половина морской мили. Лоцман не решался повторить просьбу об обратном ходе правого винта. Огилви с невозмутимым видом стоял у окна, глядя вперед. Лоцман несколько минут следил за указателем скорости. Все еще пять узлов. Маловато, чтобы выполнить поворот наверняка. Он приблизился к капитану.

— Входим в Нэб, сэр.

— Продолжайте.

Второй лоцман вышел в крыло и поспешно вернулся через несколько секунд.

— Справа по курсу первый бакен.

— Поворот на десять градусов направо, — приказал лоцман.

Третий офицер повторил его приказ.

— Есть десять градусов направо, — откликнулся рулевой.

— Сэр, — обратился лоцман к Огилви, подходя к капитану, — может быть, пустим правую машину на обратный ход?

— Нет никакой нужды, — ответил Огилви, глядя на оранжевые вспышки. — На шести узлах «Левиафан» повернет без труда.

Лоцман отступил назад и взглянул на указатель скорости. Стрелка дрожала на шести узлах. Капитан не мог этого видеть. Но чувствовал. Легенда оказалась правдой. Седрик Огилви был достоин своего корабля.

— Нет, капитан. Спасибо.

— Третий, позаботьтесь о лоцмане.

Не произнеся больше ни слова, Огилви направился в левое крыло. Лоцман успел заметить только его белую фуражку и седые волосы в дальнем конце крыла.

Немного уязвленный, он отошел в правое крыло, определил направление, чтобы чем-нибудь заняться, и вернулся в рубку, где по телефону отдал рулевому приказ держать курс на башню Нэб.

Мостик на мгновение осветился желтым светом из штурманской рубки: это Джеймс Брюс исчез за черным занавесом. Лоцман понял, что он все это время находился на мостике и наблюдал. Через несколько секунд бесшумно ушел первый офицер. Была уже почти полночь. На мостике остались только оба лоцмана, третий офицер и рулевой. Прошло еще десять минут. Из штурманской рубки появился второй офицер и заговорил с третьим, готовясь сменить его на вахте.

— Где Старик? — расслышал лоцман его тихий вопрос.

— В левом крыле.

— Елки зеленые, сколько времени он собирается там торчать?

Напряжение покидало мостик, и третий офицер ответил с ухмылкой:

— По крайней мере до Шербура.

— Боже, помоги нам.

— Вызовите бот, — сказал лоцман. — Пусть причалит к правому борту.

Он в последний раз дал рулевому направление. Черный нос танкера повернулся к ослепительно белому морскому бую, закрыл его, и через несколько мгновений бакен появился по левому борту. Вдали, приближаясь, мерцали во тьме зеленые огни лоцманского бота.

— Третий, мы спустимся на бот с правого борта, — объявил лоцман, улыбнувшись в темноте.

— Есть, сэр.

Третий офицер сказал что-то в телефон и перебросил несколько тумблеров на панели палубного освещения. Яркий огонь выхватил из темноты половину палубы, освещая путь от рубки к трапу.

— Спускайтесь в бот, — сказал лоцман своему дублеру.