— По той простой причине, — объяснил капитан, — что человек, замышляющий нападение на «Левиафан», совершит его около выступа западноафриканского побережья, где-нибудь между Канарскими островами и Берегом Слоновой Кости.

Офицеры медленно закивали. Для них было новостью, что капитан Огилви всерьез относится к угрозе, и они тоже прониклись его серьезностью.

Огилви усмехнулся:

— Наш приятель будет немного разочарован. Верно?

Второй офицер засмеялся вместе с ним, первый тоже слегка улыбнулся, но новичок так просто не сдавался.

— Откуда вы знаете, где он собирается напасть?

Огилви нахмурился. Ему явно не нравился этот человек. Второй офицер, побаиваясь капитана и стараясь ни в чем не перечить ему, с готовностью разделил его неприязнь к самоуверенности главного инженера и его неопрятной внешности: волосы взлохмачены, обеденный костюм висит мешком. Главный инженер не делал секрета из того, что ему предлагали хорошую работу на фирме «Декка» и он в любой момент может покинуть службу на море.

Он заявлял, что скучает по жене, и признавался в поразившем его странном недуге. После многих лет, проведенных в море, он внезапно стал страдать от морской болезни. Врачи говорили, что это психосоматическое заболевание. Но несколько дней назад он громко заявил, что не подверженный качке «Левиафан» его вылечил. Инженер говорил, что не прочь остаться на танкере, если не уйдет на «Декку».

На вопрос главного инженера Огилви ответил с ледяной вежливостью:

— Принимая во внимание судоходные характеристики яхты, время, когда Харден покинул Англию, состояние погоды, приливы, течения и ветры у побережья, а также явное намерение Хардена выследить «Левиафан» радаром, я пришел к заключению, что он может напасть только у берегов Западной Африки.

— Почему, капитан?

— Ему не хватит скорости, чтобы догнать нас, — холодно сказал Огилви. — Следовательно, он будет поджидать нас где-то впереди, около судоходной линии, по которой мы должны пройти. Кроме того, эти воды находятся довольно близко к Южной Америке. Вполне логично, что именно туда он попытается бежать.

— Должен сказать, что я в этом сомневаюсь, — заявил главный инженер.

— В самом деле, мистер Умник? — спросил Огилви, багровея. — Раз вы такой мудрый, то, может быть, поведаете нам свое мнение?

— Не знаю, насколько я мудрый, — ответил главный инженер, нахмурив брови при словах «мистер Умник», — но я не думаю, что такой сумасшедший, как Харден, будет заботиться о путях спасения.

— Вы совершенно правы, мудрости в вас немного, — съязвил Огилви и обратился к другим офицерам: — Если бы этот доктор был обыкновенным сумасшедшим, он бы приплыл в Гавр и запустил свою ракету, когда «Левиафан» стоял на причале у нефтяного пирса.

Второй с готовностью кивнул, когда взгляд капитана остановился на нем.

Огилви повторил свою мысль:

— Тот факт, что он не напал в гавани, где у него не было шансов спастись, говорит о том, что он тщательно продумал путь бегства.

— А что, если у него имелась другая причина не атаковать в гавани? — спросил инженер.

— Например?

— Не знаю. Например, это не входило в его планы.

— Если вы что-нибудь придумаете, — сказал капитан, поднимаясь из-за стола, — то можете сообщить нам.

— Но вам придется возвращаться этим же путем назад. Сколько раз «Левиафану» придется избегать этих мест?

— Когда «Левиафан» в следующий раз проплывет здесь, — ответил Огилви, — Харден будет сидеть в тюрьме.