Кора уже спряталась за дальними холмами, небо окрасилось в золотисто-оранжевый цвет. Через минуту-другую появилась Люлли Инкельстаф в нарядном черно-белом платье с огромной красной косынкой из тончайшей материи, приколотой к золотистым локонам на затылке. Герсена она встретила приветливым взмахом руки.

— Не думаю, что я так уж сильно опоздала — на пару минут, не более, что для меня несомненный успех. Вы уже побывали внутри?

— Еще нет. Я посчитал, что лучше подождать здесь.

— Очень предусмотрительно с вашей стороны — ведь так легко разминуться. Такое со мной бывало. И — должна, к немалому своему стыду, признаться — именно по моей вине. Зайдем внутрь? Уверена, вам здесь понравится. «Черный Сарай» все обожают, даже метленцы. Их здесь всегда полным-полно. Наберитесь терпения, и вы еще увидите, как необычно они танцуют! Идемте! — Люлли подхватила Герсена под руку так нежно, как будто они уже много лет друзья. — Если нам повезет, то мой любимый столик будет вас дожидаться.

Пройдя через двустворчатые двери из сбитых железом досок, они оказались в фойе, обставленном различным старинным инвентарем, применявшимся когда-то на фермах. Слева и справа были оборудованы стойла, из которых высовывались стилизованные головы домашних животных.

Пологий спуск вел в главный зал мимо пары старинных полуразвалившихся крестьянских повозок. Танцевальную площадку окружили сотни столиков. К ней же примыкала эстрада для оркестра, на которой сейчас играли только двое музыкантов, выряженных под домашних животных — барабанщик и гобоист.

Люлли подвела Герсена к столику, который ему показался ничем не отличающимся от других, но сама она села за него, радостно улыбаясь.

— Вы посчитаете меня глупой, но для меня этот столик — что-то вроде талисмана. Мне столько раз было за ним весело! Можете не сомневаться, вечер будет замечательным!

— Вы заставляете меня нервничать, — сказал Герсен. — Я, может быть, не оправдаю ваших надежд, и вы станете сердиться не только на меня, но и на этот столик.

— Уверена, что не стану, — решительно возразила Люлли. — Я твердо решила, что сегодняшний вечер мы проведем в свое удовольствие.

Девчонка с характером, подумалось Герсену.

Люлли тем временем задумчиво наклонив голову в сторону, казалось, стала разделять некоторые опасения Герсена.

— Нас, естественно, — беспечно произнесла она, — могут подстерегать кое-какие неприятности. Всякое может произойти. Вдруг мы ни с того, ни с сего, грохнемся на пол, когда будем танцевать...

— Танцевать? — встревожено переспросил Герсен. Люлли, казалось, его не слушала.

— … и тогда нам придется взять да и просто пересесть за другой стол, наказав этот, чтоб он больше такого никогда себе не позволял. Вы голодны?

— Не стану скрывать.

— Я тоже. Давайте заказ сделаю я, потому что я точно знаю, что здесь лучше всего.

— Пожалуйста. Выбирайте все, что только пожелаете.

— Начнем с овощного салата поострее, солений и копчёной корюшки, затем чипсы с кетчупом и двойной дозой пряностей, и наконец, отбивные с косточкой. Вас это устраивает?

— Вполне.

— Здесь очень хороший чиррет. Или вы предпочитаете пиво?

— А что такое чиррет?

— Это очень вкусная сливянка и не такая уж крепкая. Некоторые выглядят такими дураками, когда пытаются танцевать после подаваемого в «Черном Сарае» пива.

— Значит, в таком случае, чиррет. Но вот что касается танцев...

Люлли уже делала знаки официантке, как и все другие официанты и официантки, она была в праздничном крестьянском убранстве: пышной черно-зеленой кофте над синей юбкой, в красных чулках и черных гамашах.