Люлли на мгновенье задумалась, затем произнесла:

— В Твонише принято, что женщина сама предлагает мужчине, чтобы тот на ней женился — только такое поведение расценивается как соответствующее приличиям. Мне говорили, что повсюду все совершенно иначе.

— Да, это так. — Герсен мучительно пытался найти какой-нибудь повод, чтобы сменить эту тему. — Я заприметил несколько дарсайцев у входа. Они тоже посещают «Черный Сарай»?

— Разумеется! Их просят садиться вон там, под вентилятором, чтобы их запах не портил никому настроения. — Люлли провела взглядом двух дарсайцев, которые как-то крадучись пересекали зал. — Они почти варвары. Они никогда не танцуют, и сидят весь вечер, сгорбившись над своими тарелками с едой.

— А где сидят метленцы?

— В непосредственной близости к оркестру. Они обычно приходят в карнавальных костюмах. Довольно дурацкая мода, очень распространенная среди них... Очень странная публика, им бы только участвовать в различных играх, исполнять всякие роли, в общем, лишь бы что-то из себя изображать и резвиться. Можете не сомневаться, жизнь — сплошное удовольствие для тех, кто богат и живет в Ллаларкно.

— В этом я полностью совершенно с вами согласен. Вам бы хотелось выйти замуж за метленца?

— Невелик шанс! Я просто бы ни за что не отважилась предложить такое кому-нибудь из метленцев — они такие воображалы, разве не так?

— Вот именно.

— У них есть свои определенные обычаи, но они даже понятия не имеют, что такое настоящие нормы приличия. А вот вы бы женились на девушке-метленке, если бы она вас попросила?

— Все зависит от того, что это за девушка, — рассеянно ответил Герсен, мысли которого были заняты совсем не этим, но затем быстро поправился. — Я по натуре своей таков, что вообще вряд ли когда-нибудь женюсь.

Люлли укоризненно похлопала его по руке.

— У вас сейчас вполне приличная работа. Самая пора где-то обосноваться.

Герсен улыбнулся и покачал головой.

— Характер у меня определенно какой-то не такой... Глядите — вон идет оркестр.

Люлли посмотрела на музыкантов.

— Это Дензель и его Семеро Деревенских Ласточек. Очень странное название, поскольку их только пять. Мне не нравится, когда что-нибудь искажается. Но играют они здорово и не хуже пляшут, особенно когда на одних носках или высоко вскидывают ноги... А какие ваши самые любимые танцы?

— Я, честно говоря, вообще не умею танцевать.

— Как странно! Ни классических, ни народных?

— Ни даже медленного танго.

— Мы обязаны непременно это исправить! Ведь это же просто стыдно! В жизни не попросила бы вас жениться на мне! — Люлли разразилась веселым хохотом. — А с другой стороны — вдруг я захромаю, что мне тогда делать с гарцующим, как жеребчик, мужем?.. А вот и несут наш заказ — обсуждать брачные проблемы лучше, пожалуй, на полный желудок.

Оркестр, состоявший из ксилофона, бассетгорна, гитары, кларнета и литавров, грянул мелодию, и публика тут же бросилась танцевать. Разнообразие и сложность танцевальных движений ошеломили Герсена. Под первую мелодию танцующие быстро кружились, время от времени ловко подпрыгивая или высоко вскидывая ноги. Следующая мелодия заставила их плавно скользить то в одну сторону, то в другую сторону пружинящим шагом на полусогнутых коленях. Третья мелодия сопровождалась весьма замысловатыми перемещениями танцующих, закончившимися тем, что четверо танцоров, тесно прижавшись друг к другу спинами и откинув руки назад, стали выполнять фактически гимнастическое упражнение «бег на месте с высоко подбрасываемыми коленями».

Герсена поразила разносторонняя подготовка танцоров и многообразие выполняемых ими танцевальных движений, и он высказал это вслух, обращаясь к Люлли.