Внезапно еще одна интересная мысль пришла в голову Бека, и он подозрительно поглядел на Эпиптикса. Неужели он стал жертвой очень тонко и искусно проделанной промывки мозгов, превратившей ненависть в уважение и породившей в его сознании иллюзию существования паразитов нематериального свойства? В данных обстоятельствах такое предположение было не очень-то правдоподобным — но что еще могло быть более сверхъестественным, чем нопал сам по себе?

Он еще раз обернулся к «читуми» и поймал такой же, как и раньше, лютый взгляд нопала. Стало даже как-то трудно достаточно четко мыслить под этим свирепым взглядом, тем не менее кое-что прояснилось.

— Нопалов привлекают к себе не только ксексиане? — спросил он у Птиду Эпиптикса.

— Совершенно верно.

— Один из них пристроился и ко мне самому?

— Да.

— И вы поместили меня на ту самую решетку, чтобы соскрести с меня нопала?

— Да.

Это признание Эпиптикса повергло Бека в тяжкое раздумье. Он даже не обращал внимание на то, что холодные струи дождя капают за шиворот и теперь стекают по спине.

— Уже в самом недалеком будущем вы не преминете заметить, насколько менее частыми станут у вас непроизвольные приступы ненависти и интуитивные побуждения, — раздалось из переводчика на груди ксексианина. — Для того, чтобы мы смогли сотрудничать с вами, нам прежде всего нужно было подвергнуть вас очищению.

Бек воздержался от вопроса о природе этого будущего сотрудничества. Он запрокинул голову и увидел парящего прямо над собою небольшого нопала. Глаза-пузыри паразита с вожделением взирали на Бека. В двух метрах от него? В пяти? В пятнадцати? Он не мог определить расстояние, отделяющее его от нопала, да оно и не было в общем-то чем-то существенным.

— Почему нопалы снова не пристраиваются ко мне? — спросил он. На лице Эпиптикса снова легла тень характерной суровой гримасы.

— Они еще успеют это сделать. И тогда вас снова придется подвергнуть очищению. В течение примерно месяца они держатся в стороне. Возможно, что-то их отпугивает. Мозг, наверное, просто не может отгонять их в течение более длительного промежутка времени. Для нас это загадка. Однако рано или поздно они спускаются — и тогда любой из нас снова становится «читуми» и подлежит очищению.

Было что-то в нопале такое, что вызывало болезненное влечение к нему. Бек обнаружил, насколько трудно отвести от него взгляд. Одна из таких тварей была его неразлучным спутником! Он вздрогнул при мысли об этом и ощутил — почти помимо собственной воли — чувство благодарности к «таупту» за то, что они избавили его от этой мерзости — даже несмотря на то, что для этого им пришлось прежде всего доставить его на Айксекс.

— Идите за мною, — сказал Эпиптикс. — Сейчас вы узнаете о том, что от вас требуется.

Продрогший и насквозь промокший, хлюпая ногами в наполненных водой башмаках, Бек понуро поплелся вслед за Эпиптиксом в столовую. Никогда за всю свою жизнь не чувствовал он себя таким несчастным. Эпиптикс, которому дождь и стужа была явно нипочем, жестом руки пригласил Бека присесть.

— Расскажу вам кое-что из нашей истории. Сто двадцать лет тому назад Айксекс был совершенно другой планетой. Наша цивилизация по уровню своего развития была вполне сравнима с вашей, хотя в некоторых отношениях мы даже продвинулись несколько дальше. К тому времени мы уже давно путешествовали в космосе и в течение нескольких столетий ваша планета была нам известна.

Сто лет тому назад группа ученых, — тут он сделал паузу, несколько насмешливо поглядев на Бека. — Вас беспокоит сырость? Вам холодно?

Не дожидаясь ответа, он что-то протрещал служителю, который тут же принес массивную стеклянную кружку, наполненную горячей синей жидкостью.