— Ваша система может оказаться несостоятельной на Земле.

— Вы должны позаботиться о том, чтобы она сработала!

Бек наигранно рассмеялся.

— Стоит мне только хоть раз прибегнуть к ней, как меня тотчас же упекут за решетку.

— В таком случае вам придется создать особую организацию, чтобы не допустить подобного исхода или чтобы замаскировать вашу деятельность.

Бек медленно покачал головой.

— Вас послушаешь — все так просто, уж проще даже быть не может. Но ведь я всего-то один-одинешенек, я даже понятия не имею, с чего начать.

Эпиптикс пожал плечами — ну точно, как человек с Земли.

— Сейчас вы один, завтра вас должно стать двое. Двое должны стать четырьмя. Четыре, восемь и так далее, пока не будет очищена вся Земля. Именно таким образом мы поступили на Айксексе. Вот так мы очистили Айксекс от «читуми» и поэтому надеемся на успех подобного предприятия и на любой другой планете. Со временем восстановится численность нашего населения, отстроятся наши города. Война — всего лишь не более чем мгновенье в истории нашей планеты. То же самое можно сказать и в отношении Земли.

Бека это не очень-то убедило.

— Если Земля наводнена нопалами, если нужно освободить ее от их присутствия — то здесь и спорить не о чем. Но мне совсем не хочется поднимать паники, даже какого-либо всеобщего брожения умов, а уж о войне и говорить не приходится.

— Столь же не хотел всего этого и Муаб Киамкагх. Война началась только тогда, когда «читуми» обнаружили «таупту». Нопалы возбудили ненависть в них, и они принялись уничтожать «таупту». «Таупту» сопротивлялись, ловили «читуми» и очищали их. Вот такою была эта война. Точно такой же оборот события могут принять и на Земле.

— Надеюсь, что нет, — коротко бросил Бек.

— Пока нопалы на Нопалгарте будут уничтожаться и притом быстро, нас не будут интересовать методы, с помощью которых это делается.

Вновь воцарилась тишина. Ксексиане сидели недвижимо, как каменные изваяния. Бек устало подпер лоб ладонями. Будьте все вы трижды прокляты — нопалы, ксексиане, вся кутерьма, с этим связанная! Но он уже оказался вовлечен в нее и теперь, казалось, уже невозможно было из нее выбраться. И хотя он и не находил ксексиан особо привлекательными созданиями, он не мог не признать обоснованность их недовольства. Так как же ему поступить в таком случае? Он не знал ответа на этот вопрос.

— Я сделаю все, что будет в моих силах.

Эпиптикс не выразил ни удовлетворения, ни удивления.

— Я поделюсь с вами всем, что мы знаем о нопалах, — поднявшись во весь рост, произнес он. — Идемте со мною.

Пройдя по сырому коридору, они вернулись в помещение, которое Бек в уме окрестил «камерой денопализации». Работа в ней шла полным ходом. Чувствуя, как все его внутренности сжались в комок, Бек смотрел на то, как на решетку поместили извивающуюся всем телом и тяжело дышащую женщину. Теперь его зрение — или это было какое-то другое чувство — обострилось настолько, что он совершенно отчетливо видел нопала. Залитая ярким зеленоватым светом, тварь эта тряслась всем своим естеством, щетинки султана в ужасе разошлись в разные стороны и поопадали, нервно пульсировали глаза-пузыри, беспомощно трепетала покрытая пухом грудная клетка.

Бек повернулся к Эпиптиксу.

— Неужели никак нельзя пользоваться обезболивающими средствами? — недовольно спросил он. — Так уже обязательно быть такими жестокими?

— До вас так и не дошла суть процесса, — ответил ксексианин, и на этот раз электронному переводчику удалось каким-то образом передать даже интонацию безжалостного презрения, которым сопровождалось это высказывание. — Энергия сама по себе не доставляет никакого беспокойства нопалу — его ослабляет и заставляет покинуть жертву сумятица, которая творится в ее сознании.