Акулов догмам пуританской морали не следовал, но отнестись к увиденному с долей иронии заставить себя не мог, хотя и считал, что визит в «Позолоченный ливень» и весть о расстреле сестры подготовили его к хладнокровному восприятию любых неожиданностей. Снимки произвели на него сильное впечатление.

Определить своё состояние одним точным словом он бы не смог, да, слава Богу, никто его об этом и не спрашивал. Андрей покраснел, но были тому виной смущение или ярость, сказать затруднительно. Ясно, что никто не принуждал Вику фотографироваться в таком виде, но чувствовался какой-то стыд за сестру — совершенно, видимо, необоснованный — и желание повстречаться с фотографом, ласково сдавить его глотку и колошматить затылком об стену, время от времени корректируя положение тела противника ударом колена.

Стоп! Буквально то же самое он ощущал меньше суток назад по отношению к субъекту в белом костюме. Шея, стена, душить, колотить. Так недолго и «ософрониться» — Акулов вспомнил ревнивца, ради задержания которого они приехали в клуб.

На обороте одной фотографии, как будто бы рукой Вики, была помечена дата — «27 июля», но весь комплект, по мнению Андрея, был сделан, самое малое, за два приёма. О значительном перерыве между съёмками свидетельствовала разница в величине растительности на «зоне бикини» модели. Фотографировали в этой комнате и на кухне. В последнем случае Вика казалась заметно навеселе, широко улыбалась и сидела на столе с бокалом шампанского, вызывающе протянув ногу в сторону объектива. То ли хотела закрыться от его бесстрастного зрачка, то ли демонстрировала форму и длину конечности. Этот снимок был самым пристойным, остальные представляли собой типичный бандитский набор, про который Андрей вспомнил, как только нашёл в сумке «поляроидные» картинки. Ещё хорошо, что воспользовались этим, обеспечивающим определённую конфиденциальность, аппаратом, а не потащили плёнку в ателье, на потеху работникам, каждый из которых, наверное, собрал дома по обширной коллекции чужой «обнаженки».

В полный рост, на кровати с раздвинутыми ногами, в «коленно-локтевой» позе, во время занятия оральным сексом. В последнем случае фотографу, принявшему участие в съёмках в качестве второй модели, пришлось держать «Поляроид» в максимально отведённой от тела руке. Видимо, сказалось напряжение, и кадр получился нечётким, что вынудило его продублировать. Повторная попытка удалась просто на славу, и качественный снимок, отражающий подлинные динамику и страсть, мог послужить жемчужиной всей экспозиции.

Отложив фотографии, Андрей заметил, как у него подрагивает правое колено.

Закурил. Вспомнив, что нигде в квартире не встретил пепельницы, принёс из кухни щербатое блюдце. Растянулся поперёк кровати, параллельно с чужими штанами, поставил блюдце рядом. Попробовал оценить результаты незаконного обыска.

Первая мысль, которая пришла в голову, к разряду конструктивных не относилась. Мало того, что она была запоздалой, так ещё и не могла быть реализована, додумайся он своевременно, узнай он раньше о занятиях сестры, увидь то, что попалось на глаза только сегодня, — и роковых выстрелов, возможно, удалось бы избежать. С кем бы она ни связалась, как бы ни любила этого мужчину и ни доверяла ему, но к мнению брата прислушалась бы внимательно. Пусть и не согласилась бы со всеми советами, но часть рекомендаций по безопасности стала бы выполнять. Хотя кто это знает? То, что сегодня выглядит очевидным, три дня назад могло вызвать недоверчивый смех.

Итак, результаты. Наложив логику на ощущения, а факты — на предположения, Акулов сделал для себя несколько выводов. Виктория жила с мужчиной, за плечами которого имелись значительные проблемы. Возможно, настолько значительные, что он был вынужден податься в бега с места постоянного проживания в Москве или Санкт-Петербурге.