– … отсекло Гене его конечности под самые… кругленькие, – продолжал философствовать Новиков. – А какой из этого толк? Ты вот жалеешь калеку – ох да ах – а благодетель древних старушек, может быть, лишил матушку Россию величайшего открытия… Сравни, батя, потерянное открытие и жизнь старушенции, которая и без того вот вот откинет копыта… Есть разница или нету?… Скажи, Петро…

Петро осторожно сел на кровать, босыми ногами нащупал тапочки.

– Ты куда нацелился, доходяга? – удивился бухгалтер . – Тебе же сказано лежать… Гляди, спина сломается…

– Пора – вира, – выдавил бледный «такелажник». – Залежался… Где там загулял Фаридка? Проводил бы до туалета, подстраховал, а то смайиаю и – кранты.

В открытую дверь палаты осторожно въехала каталка с Геной. Лицо безногого раскраснелось, закинув голову, он благодарно улыбнулся везущему его «дядьке». Тот отвечал калеке снисходительной улыбкой. Будто возил на прогулку по коридорному «проспекту» не взрослого человека, а расшалившегося пацана.

Шагал азербайджанец медленно, осторожно переставляя больные ноги. Но изо всех сил старался не показать слабость, недостойную мужчины.

– Ну ка, джигит дерьмовый, проводи меня до туалета, – не попросил – приказал «такелажник». – Не все же тебе безногих возить…

Фарид побагровел, но сдержался. Перенес Гену на кровать, уложил, накрыл одеялом. Только после этого повернулся к грубияну.

– Зачем ты так, Петро, а? Конечно, провожу, как не проводить…

– Не надо, – неожиданно поднялся мой сосед. – Мне тоже приспичило. Пойдем вместе.

Сергей подошел к кровати «такелажника», подставил ему плечо, обнял за талию. Они медленно двинулись из палаты…

По коридору прошла Галина. Бросила взгляд на двух мужиков, многозначительно улыбнулась… Кому? Или сразу обоим? И что предосудительного в том, что женщина улыбается мужчинам? Может быть, просто издевается над их немощью!… А может быть…

Фарид опустился на свою постель, морщась, погладил больные ноги.

Мне припомнилась характеристика, данная Гошевым вору в законе. Жестокий, садист, палач, для которого истязание жертв – наслаждение. Это определение удивительно подходит Алексею Федоровичу и «такелажнику». Гена – отпадает. Фарид – добрый и отзывчивый человек. Трифонов еще не раскрыт – он только и делает, что читает! А внешность, как правильно заметил Николай, бывает обманчива…

Итак, Алексей Федорович и Петро?…

Быстро темнело. За слезливым окном по небу ползли черные тучи, важно, не торопясь, задевая друг друга крутыми боками. Изредка поливали землю короткими дождями. Вдали, на горизонте, посверкивали молнии, и глухо рокотал гром.

В палату вошла Мариам с динамиком в руках. Поднялась на цыпочки, повесила его на вбитый гвоздь. Попыталась включить в розетку – не вышло. Оказалось, что шнур короток…

– Фарид, помоги, пожалуйста!

Парень подскочил, снял динамик с гвоздя.

– Клещи и молоток есть?

Мариам развела руками. Откуда в больнице инструмент? Ланцеты, ножницы, пинцеты, скальпели – ради Бога, а клещей с молотками отродясь не было.

– Понятно… Ладно, обойдемся!

Парень посмеялся, ухватил шляпку гвоздя пальцами, поднатужился и… вытащил его… Вот это силушка! Приставил гвоздь к новому месту, приложил к шляпке ножку стула… Раз! Удар кулаком – гвоздь вбит!

– Силен, джигит, – позавидовал куряка.