– Послушай, Алексей Федорович, дай сигарету, а? – превозмогая ненависть, просит Фарид. – Очень прошу – угости…

– Ты же не куришь? Никогда не видел…

– В палате не курю, – не удержался Фарид, но тут же спохватился: – Мало ли – курю, не курю… Жалко, да? Тогда попрошу у парня из соседней палаты. Скажу, Алексей Федорович пожалел, жадюга он, чужие яблоки жрет, а угостить сигаретой не хочет.

Обещанная «реклама» куряку не устраивала. Ворча и поругиваясь, он лезет в тайник за изголовьем, достает мятую сигарету.

– Пользуйся моей добротой, джигит каспийский… Так у тебя всегда: не нужен – ругаешься, понадобилось что – хвостом виляешь… На, кури, порть здоровье… Глядишь, туберкулез какой заработаешь…

– Ты ведь не заработал…

Ограничившись этой краткой фразой, Фарид торопится к выходу. Мариам нет, язвы болят, есть хочется… Поневоле закуришь.

Я подумал, подумал и подался следом. Благо, сегодня я богатый, Наташа облагодетельствовала…

Некий невидимый счетчик отсчитывает уже третий день моего пребывания в больничном застенке. Результат – нулевой. Если не считать сбитой до нормы температуры… И некоторых выводов по материалам расследования…

17

После приемов пищи и перед сном лестничная площадка – самое оживленное место в отделении. Здесь не просто курят – обмениваются жалобами, диагнозами, поругивают врачей или сестер. Заодно – политическими новостями, которые доходят до больных с помощью единственного телевизора, а также и газет, доставляемых родственниками.

– Появилась вместо Верховного Совета Дума – что изменилось? Житуха сделалась похуже, ремень затянули аж на две дырочки… Вот только «спикерсов» и «марсов» – завались…

– Хрен редьки не слаще…

– Не скажи! В Советах кто работал? Одна номенклатура. А в Думе…

– Те же номенклатурщики. Только под другой вывеской. Перекрасились, мать их так и растак!… Ежели прибавили бы зарплату да цены понизили – вот это был бы парламент! При Верховном Совете хоть в брюхе не урчало… А при Думе урчать нечему…

– Германию с Японией победили, а в Чечне шишки набили… Все – в рифму, все – в лад… Полководцы хреновы, русской кровушки им не жалко…

– Зато – свобода полная! Хошь воруй, хошь убивай.

– А ты, что, захотел в Гулаг?

– А чего ты меня стращаешь? На зоне хоть кормят поят…

Разнокалиберные мнения сталкиваются, рассыпаются, снова липнут одни к другим. Споры перерастают в ругань – вначале «безадресную», потом с указанием «мишени». Того и гляди перейдет в мордобой.

В стороне, возле марша, ведущего на верхний – гинекологический – этаж, несколько мужиков судачат о женщинах. Если раньше об этом говорили втихомолку, стыдливо оглядываясь по сторонам, то теперь самые откровенные сексуальные подробности не затушевываются, наоборот, выдаются в раскрашенном виде. адресно, с указанием имен и даже фамилий… Свобода, демократия, полная раскрепощенность и слов, и действий.

Возле широченного подоконника трепятся о медицине. Одному ножницы оставили в животе, второму внесли инфекцию, третьему подсунули не то лекарство, четвертому… Короче, что в государстве, что в медицине, – полный разлад!

По натуре я старомоден и брезглив. Поэтому обошел стороной развлекающихся обсуждением сексуальных проблем мужиков.