– Держи, – киммериец вложил кинжал в руку Везунчика. – Большой нож.

– Конан, мне не нравится Иштар, – приняв оружие, прошептал вор.

– А что такое?

– Дышит плохо. Зло, но уверенно. С радостным ожиданием. Не должно быть так в ее положении… – Везунчик усилил голос: – Зря, я успею всадить большой нож ей в глотку.

– Если я раньше не сломаю ей хребет, – пообещал Коэн.

«Бедная женщина», – подумал Конан и сказал:

– Я понял вас. Она полезет в лаз первой. На случай ловушек. Сейчас я только распутаю ей ножки…

И рука варвара толчком в спину направила освобожденную от пут на ногах Иштар в сторону лаза.

«Богиня», повинуясь тычку, сделала два шага, оглянулась и впилась в Конана взглядом глаз с сузившимися от злости зрачками. Киммерийцу неожиданно припомнились рассказы о колдунах, воспламеняющих при помощи взгляда. Владей Иштар этим искусством, быть бы варвару горсткой пепла.

– Иди-иди, – почти ласково поторопил он женщину. Ту, которую не так давно брал на мягком ложе, ту, что теперь стоит с кляпом во рту. Да, вот такие…

– Метаморфозы, – подсказал Симур.

– Что? – не расслышал Конан.

– Случаются вещи и похуже.

– Вот дальше такие вещи и начались…

Иштар сделала еще один шаг к темной дыре потайного выхода. Потом шаг в сторону. Развернулась и бросилась между Конаном и Козном. Она вовремя нагнулась, и дубинка слепого стражника просвистела над ее опущенными плечами. Оказавшись за мужскими спинами, Иштар не задумываясь прыгнула на один стул, с него на другой, потом на стол.

– Значит, там ловушка, – пробормотал Конан. Он один из их мужской троицы не ловил сейчас сбежавшую «богиню». Коэн и Везунчик бесшумно обходили с разных сторон стол, напряженно прислушиваясь.

Одно из двух, думал Конан. Или это ложный лаз, тупик и ловушка, или настоящий, но начинающийся ловушкой. Гадать можно было долго. И гадать киммериец не стал. Три ковра на трех стенах? Что под одним – известно. Что под другими?

Под следующим – который хотел лишь приподнять Конан, но рванул так сильно, что сдернул со стены, и ковер рухнул на пол, разнесся звон полетевшего на мраморную плитку пола оружия, – не было ничего, кроме серого камня, облепленного плесенью. Варвар припустил к противоположной стене, напрямую, через стол, на котором уже не было неукротимой Иштар. Она, неукротимая, – киммериец бросил взгляд на бегу – загнанная в угол Коэном, уворачивалась как могла от его палки. Везунчик находился рядом, прислушивался к борьбе, потирал колено, болезненно кривясь – видимо, досталось-таки от Иштар.

Конан уже повернулся в профиль к этой сценке, уже преодолел стол и подбежал к последнему неисследованному ковру. Приподнял его нижний край. После чего рванул его на себя, отдирая от стены, – под тканной завесой скрывалась еще одна дверь.

«Надеюсь, это настоящий выход, а тот липовый, или одна большая ловушка. Правда, подлые подарочки «богов» могут ждать и здесь…»

Не успел Конан додумать эту мысль, как распахнулась дверь. Но не потайного хода, а того, через который они зашли в зал. В проем хлынул свет новых факелов.

– Дикарь! Я так и знал! Убейте его!

По голосу Конан сразу признал кричащего. Харакхта. Не теряя ни мгновения, киммериец бросился к торцу стола, вцепился в край руками. Он знал, что ему нужно сделать. И незамедлительно. Это даст им неплохое преимущество.