– Откуда эринии знают, когда пришло время забрать душу? И разве создания Темного Царства могут спускаться в мир людей? Я думал, боги отделены от нас, – не унимался Вотер.

– По своему желанию боги не могут посещать мир людей, но в древности были те, кто умел с ними разговаривать или призывать. Правда, ни одно божественное существо, будь то светлые силы или темные, не может оставаться здесь надолго. Это нарушает баланс. Конкретно у бога смерти есть помощники – эринии, он говорит им, когда наступает час, и отправляет за душой. Мир богов делится на мир Темного Царства и Пантеон. В Темном Царстве, по легендам, творится хаос, в нем живут служители ночи, нижние касты, как их принято называть. И туда же попадают людские души после смерти. Боги же отличаются своей силой и возвышают себя, обитая в Пантеоне.

Картина была впечатляющей, но не представляла для Джекса особого интереса, и он снова погрузился в музыку, играющую в одном наушнике. Дальше слова экскурсовода проходили мимо него, как и бессмысленные вопросы Вотера.

Так чередовались зал за залом.

Любимые песни в аудиозаписях подошли к концу, и парень вынул наушники. Внезапно он понял, что шум голосов стих вместе с музыкой.

Джекс огляделся, но поблизости никого не было.

Черт, неужели я отстал? – с досадой подумал парень и решил, что нужно найти свою группу, догнать их, или мистер Кирп убьет его, ну или в худшем случае выставит вон из школы.

От мыслей остался неприятный осадок в душе. Джекс представил выражение лица матери, грусть в ее глазах и разочарование. Вряд ли она скажет хоть слово. Лара, скорее, поймет сына, ответит, что он не виноват; даже если это будет неправдой, но она обязательно поддержит его.

Джекс сжал кулаки. Мать так же говорила про отца, видела и говорила о нем всегда только хорошее. Но парень не хотел мириться с этим. Если она смогла простить, то он точно не смог.

Джекс ускорил шаг. Он прошел один выставочный зал, затем следующий. На его взгляд, все они были одинаковые и мало чем отличались друг от друга. В какой-то момент он пожалел, что не следил за экскурсоводом, пока они шли, и не запомнил дорогу. Парень перешел на медленный бег. Было непривычно тихо. Можно сказать, слишком тихо.

Он остановился перевести дыхание и увидел охранника в конце зала. Мужчина стоял, скрестив пальцы в замок за спиной, и смотрел в небольшое окно между картинами. Джекс обрадовался.

Отлично, хоть кто-то здесь есть, – подумал он, испытывая короткое облегчение.

Джекс, не став медлить, подошел к охраннику.

– Простите, – произнес он, прочистив горло и привлекая его внимание, – вы, случайно, не видели здесь кучку шумных подростков? Вероятно, они мои одноклассники.

Охранник в упор игнорировал его. Джекс притворно кашлянул, но и на этот раз ему не ответили. Парень посчитал это как минимум странным или неуважительным. Его часто злило, что взрослые не берут в расчет или не воспринимают тебя серьезно, если ты подросток или просто младше. Это бесило.

Джекс торопился, чтобы никто не успел хватиться его. Мысленно он ругал себя за то, что не смог справиться даже с таким простым заданием, как школьная экскурсия.

Парень дотронулся до плеча мужчины. И в этот миг тот исчез. Испарился в воздухе, будто его никогда здесь и не было, но парень был уверен – ему не могло показаться. Джекс чувствовал на своих пальцах жар, будто кожу обдало горячим воздухом.

– Что за черт?! – Он отдернул руку и отошел назад, но, споткнувшись о ровный пол, упал.

Джекс быстро поднялся на ноги и побежал прочь.