- Что до меня, Гейнор Проклятый, - произнес он мягко, - то мне от всей души жаль тебя.

Глава четвертая

Земля! Конфликт интересов. О природе ликантропии

В моем мире, сударь, как ни жаль это признавать, но человеческие предрассудки могут сравниться лишь с человеческой глупостью. Конечно, никто сам не упрекнет себя в предубежденности. И мало кто рискнул бы сам себя назвать дураком... - Так говорил Эрнест Уэлдрейк, обращаясь к штурману за завтраком. Свинцовое море нависало над ними непомерной тяжестью, а густые черные волны катились вдаль с извечной неспешностью.

Эльрик, пытаясь прожевать малосъедобный кусок солонины, заметил, что такова природа любого общества, в любом мире множественной вселенной.

Штурман обратил на альбиноса пронзительный взгляд серо-зеленых глаз. Но голос его звучал неожиданно добродушно:

- Мне встречались целые Сферы, где разум и доброта, уважение к себе и другим не мешали ученым и философским изысканиям - и где мир сверхъестественного поминали лишь в легендах...

Уэлдрейк не мог сдержать улыбки.

- Даже в моей родной Англии, сударь, такое совершенство было редкостью.

- Я и не говорил, что совершенство легко отыскать, - пробормотал Эсберн Снар. Гибким движением он поднялся с места, взглянул в черно-зеленое небо, потянулся, облизал тонкие губы, втянул в себя ветер и направился на нос к спящему в клетке ящеру, чьи вопли утром пробудили всех пассажиров. - Там, наверху, комета! - Он ткнул пальцем в небосвод. - Значит, умер какой-то принц. - В голосе его звучало странное удовлетворение.

- Там, где я жил прежде, - донесся до них мелодичный голос Гейнора Проклятого, лишь сейчас показавшегося из каюты, - говорили, что комета появляется, когда умрет поэт. - Он похлопал Уэлдрейка по плечу закованной в сталь рукой. - У вас на родине нет такой приметы?

- Я вижу, нынче утром вы в недобром расположении духа, - отозвался тот негромко. Гнев пересилил страх. - Должно быть, подобно вашему ящеру, страдаете от несварения желудка?

Гейнор убрал руку, кивком признавая свою вину.

- Прошу простить меня за неудачную шутку, сударь. Многие принцы куда больше жаждут смерти, чем простые люди. А поэты, как мы знаем, любят жизнь. Приветствую вас, Черион. - Он поклонился, и шлем его вспыхнул. - Принц Эльрик. А! А вот и мастер Снар... - Он обернулся к штурману, который, едва завидев принца, устремился к ним.

- Я искал тебя, Гейнор! У нас был уговор.

- Не стоит лелеять пустых надежд. - В голосе Проклятого звучало сочувствие. - Она умерла. Погибла под развалинами церкви. Теперь, Эсберн Снар, тебе придется искать свою невесту в Лимбе.

- Ты обещал, что скажешь...

- Я обещал, что скажу правду. И это правда. Она мертва. Душа ее ждет тебя...

Седой штурман склонил всклокоченную голову.

- Ты же знаешь, что я не могу пойти за ней! Я отрекся от права на загробную жизнь! Взамен чего... о, помоги мне Небо! Я стал нелюдем, неподвластным смерти.... - И Эсберн Снар бросился на нос корабля и замер там, слепо уставившись в пустоту.

Из-под шлема Гейнора Проклятого донесся глубокий вздох, и Эльрик понял, что роднило между собой этих двоих. Но Уэлдрейк, задохнувшись от радости, всплеснул руками, едва не опрокинув остатки завтрака.

- Сударь, скажите, умоляю, ведь этот человек - Эсбьорн Снорре? Теперь я понял, как вы это произносите... и он тоже, замечу. Я не в обиде. Хвала Небесам, что телепатия позволяет общаться между собой выходцам из разных миров, даже в самых суровых условиях - так что можно простить Мать-Природу за эти местные особенности произношения - в благодарность за несомненную заботу о нашем процветании в самых разных культурах. Поразительно, не правда ли?

- Вы были знакомы с нашим штурманом? - Черион удалось ухватить смысл этой сумбурной тирады.