Лишь Эсберн Снар упорно отказывался развернуть сверток и лишь крепче прижимал его к груди, словно опасаясь чего-то. Эльрик не мог без сочувствия взирать на этого человека, который только сегодня лишился последней надежды. Его пробрала невольная дрожь...

На ночлег они остановились в сосновой рощице. Вскоре там уже вовсю ревел костер, защищая людей от пронзительного холода; в прозрачном зимнем небе взошла большая серебристая луна, отбрасывая длинные тени - такие огромные и неподвижные, по контрасту с мечущимися тенями от костра...

Вскоре огонь стал столь жарким, что Эльрику, Черион и Уэлдрейку пришлось отодвинуться подальше, чтобы не обгореть во сне. И лишь Эсберн Снар с Гейнором Проклятым остались сидеть, озаренные отблесками пламени, два обреченных бессмертных создания, тщетно пытавшиеся согреться, изгнать озноб вечной ночи; два создания, что с радостью предпочли бы огни Преисподней своим нынешним страданиям; они тосковали по иному бытию, которое знавали прежде, где не было боли, где мужчинам и женщинам не приходило в голову продать душевный покой за пестрые и бесцельные радости потустороннего мира.

- Как прекрасно крылышко бабочки, - произнесла Черион неожиданно, словно отзываясь на мысли Эльрика. - Вся щедрость природы в прелести розы. Знаете эти строки, мастер Уэлдрейк?

Поэт был вынужден признать, что нет. Размер заинтересовал его. Едва ли он избрал бы подобный ритм для выражения своих чувств.

- Думаю, пора спать, - вымолвила она с сожалением.

- Сон - одна из моих любимых тем, - воодушевился Уэлдрейк. - У Дэниела есть прекрасный сонет. По крайней мере, с академической точки зрения. Вам он знаком?

О, сладкий Сон, сын Черной Ночи,

Брат Смерти, что рожден в безмолвной тьме,

Даруй покой ты и сомкни мне очи,

Тревоги пусть исчезнут в тишине...

И лишь наутро станет вновь несчастный

Скорбеть о юности, растраченной напрасно.

Он продолжал читать, не замечая ни холода, ни ветра, пока глубокий сон не сморил его, как и остальных...

На рассвете пошел снег. Единственным, кто обрадовался этому, был Эсберн Снар: он с наслаждением вдохнул морозный воздух, облизнул губы, пробуя снежинки на вкус, и с удвоенным усердием принялся разводить костер и готовить завтрак. Остальные ежились, проклиная судьбу, как вдруг раздался гневный голос Гейнора:

- Разве вы забыли, что мы заключили сделку, сударыня? Вы сами это предложили!

- Никакой сделки больше нет, сударь. Я исполнила все, что обещала. И теперь свободна. Я привела вас сюда. Можете дальше искать сестер - но без меня.

- У нас одна цель! Это безумие, вы не вправе покинуть нас! - Принц Гейнор угрожающе схватился за меч, но гордость не позволяла ему обнажить оружие. Он был уверен, что сумеет убедить девушку, подчинить ее своей воле, и был уязвлен до глубины души. Это читалось в каждом его движении, в каждом слове. - Ваша семья тоже ищет сестер. Они найдут их! Зачем нам разлучаться?

- Нет! - воскликнула Черион. - По какой-то причине - не могу понять почему - сестры отправились туда, но мой дядя - в другую сторону. И я пойду за дядей, сударь!

- Мы договорились, что будем искать сестер вместе.

- Это было до того, как я узнала, что дядя с бабушкой в опасности. И я пойду за ними! Иначе и быть не может.

И, без единого слова прощания, она устремилась прочь, точно не могла больше терять ни секунды. Только снег посыпался с ветвей...

Уэлдрейк, собиравший книги и нехитрые пожитки, закричал ей вслед. Он пойдет с ней! Ей нужен защитник! И, наскоро простившись с остальными, бросился за возлюбленной. На лесной поляне опустилось ледяное молчание, и трое оставшихся переглянулись.