|
Этого они вынести не могли. Они явились с поля боя, они жаждали развлечений и крови. Им и в голову не пришло, что они видят собственную смерть в лице какого-то нищего. Да и что такое мухи, хотя бы и нанизанные на хаси – всего лишь жалкие мухи! Мало ли какие фокусы может показывать деревенщина! Впрочем, одно дело оскорблять человека, а другое убить, не распалив себя. Поэтому вначале они всячески поносили Ябу, выкрикивая ему в лицо оскорбления, пока один из них по неосторожности не приблизился слишком близко. Не меняя положения тела, а всего лишь повторяя движение руки с хаси, как и в случае с мухами, Ябу пробил горло солдату. Проделал он это очень искусно, найдя крохотное отверстие в нодова. Самоуверенность солдат простилалась настолько далеко, что они даже не удосужились изготовиться к бою. Второго зигана Ябу убил точно так же, как и первого, только для этого ему пришлось вскочить и совершить неимоверный скачок в сторону противника.
С этого момента Го-Данго уже наблюдал поединок. Он успел договориться о свидании с красоткой Тиё и вернулся в харчевню как раз вовремя, чтобы увидеть самое интересное: зиганы опомнились, но было поздно, даже несмотря на то, что они выхватили оружие – Ябу оказался за спиной одного из них. Ловко придушил его двумя пальцами за кадык, и, прикрываясь им, как щитом, и действуя его же вакидзаси, в мгновение ока убил двух оставшихся солдат. Затем вернулся за свой столик и доел обед – еще бы, ведь он же целый год ел один мышиный помет в государственной тюрьме Сида, ожидая смертной казни. Впрочем, провинность его была не столько очевидна – он всего-навсего сломал шею деревенскому старосте, который покусился на его сестру. Единственного Го-Данго не знал, а Ябу не спешил открыться, – что искусству шаулинь-сы он обучался, когда был монахом в Ая – в стране на западе от Нихон. Впрочем, если бы Го-Данго узнал об этом, весомость Ябу в его глазах только возросла бы, ибо это означало еще и непочтительное отношение к власти императора. В тот день Го-Данго пришлось скрыться и отправиться на север. К его великому огорчению, свидание с Тиё не состоялось, но он был доволен как никогда в жизни, потому что заполучил опытного и хладнокровного бойца. Он был весел, всю дорогу смеялся и пил сакэ, без меры угощая Ябу. Еще пару раз Го-Данго проверил его в стычках с эбису, но только после того, как Ябу продемонстрировал умение делать оружие из самых невероятных предметов, понял, что нашел себе нужного человека – ведь пронести оружие во дворец Регента Ходзё Дога считалось самой главной проблемой. Однажды Ябу продемонстрировал свой талант. Нарвал зеленых листьев дуба и высушил их под гнетом. Получилось акё. Этим акё он перебил четыре сложенные хаси, хвост свинье и палец пленному. Смог бы перебить и шею, но капитан Го-Данго не позволил. На своем веку он навидался всякого, но с таким мастерством не сталкивался. Акё Ябу называл любое подручное оружие от курительной трубки, до обыкновенной чашки или даже щепки на дороге. Щепкой можно было выколоть глаз. При известной ловкости, конечно. Чтобы окончательно убедиться в его даре, Го-Данго придумал следующую хитрость. Он расставил в деревне своих солдат так, чтобы получилась сеть с одним единственным входом и одним единственным выходом, и приказал убить Ябу, если он наткнется на кого-то из солдат. Ябу сдал экзамен блестяще, пройдя через деревню в прямом и обратном направлениях. При этом он придушил троих опытнейших асигару и спрятал их оружие. Как он это сделал, никто не мог понять. С тех пор Ябу стал его правой рукой. И все было бы ничего, но он оказался чрезмерно жестоким даже по меркам самураев, которые никогда не славились особым милосердием. Когда он избил всех асигару и зиганов в казарме, Го-Данго закрыл на это обстоятельство глаза, когда искалечил мельника и взял его жену, тоже закрыл глаза. Даже когда Ябу лупцевал пленных бамбуковой палкой, Го-Данго утешал себя мыслью, что Ябу все равно пригодится в день возмездия. |
