— Значит, наш план обязан сработать, — с ударением сказал Стен.

Ионна, улыбнувшись, кивнула.

— Так и есть.

Юный воин хотел уже выйти, но Ионна еще раз позвала его.

— Стен… если увидишь Висинию, отправь ее, пожалуйста, ко мне. Я хочу поговорить с ней.

С этими словами княгиня отпустила его, юный воин склонился в поклоне и вышел из шатра. Тем временем солнце взошло и прогнало ночной туман. На палатках и на траве блестела роса. Несмотря на утреннюю прохладу, солдаты уже занялись сворачиванием лагеря и укладкой снаряжения. Куда бы Стен ни взглянул, везде видел на лицах мрачную решимость. Ожидание сражения, казалось, придавало солдатам новые силы, в то время как ожидание за мрачными стенами Дезы отбирало у них надежду. «Они верят в Ионну, они верят в победительницу осенней битвы», — промелькнуло у него в голове.

В последнее время почти никто не спал, так как из-за троллей армия двигалась только ночью, это подтачивало силы людей. Воспоминания о последних днях и ночах расплылись, и Стен едва различал их. Он почти не отдыхал с тех пор, как Ионна отдала приказ к выступлению. Юный воин отправлялся на разведку, позволяя себе лишь короткий отдых, а потом снова пускался в путь. Он уже перешагнул крайние границы усталости, делая все, чтобы удостовериться, что им не угрожает засада. Люди и тролли двигались маршем каждую ночь, от заката до рассвета. Днем влахаки разбивали лагерь и могли немного отдохнуть.

Каждый старался как мог. Цорпад, очевидно, рассчитывает, что их войско будет двигаться лишь по ночам и, таким образом, не будет ожидать нападения так скоро. Благодаря идее Стена опустошить повозки снабжения и транспортировать на них троллей войско продвигает быстро, что будет большой неожиданностью для марчега.

Вдруг Стен увидел Висинию, которая стояла под навесом одной из палаток и разговаривала с Неагасом. Влахака тоже очень устала, ее лицо было бледно, под глазами обозначились темные круги. Но взгляд был полон жизни, так же как и жесты. Она что-то объясняла Неагасу.

Улыбаясь, Висиния глянула на Стена, и у него потеплело на сердце. Обязанности постоянно разделяли их на марше, но те немногие слова, которыми они обменивались, были, как всегда, наполнены добротой.

— Висиния, — крикнул Стен и подошел. — Твоя сестра хочет с тобой поговорить.

При этих словах ее лицо омрачилось.

— Хорошо, — кратко ответила она и отбросила несколько прядей с лица. — Вы извините меня, Неагас?

— Конечно, госпожа, — ответил ветеран и склонился, после чего браво развернулся и пошагал к своим всадникам, которые как раз седлали коней.

— Ты готов выступать сейчас, Стен? — спросила Висиния.

— Я поеду вперед и осмотрюсь. Мы должны быть уверены, что тропа не обнаружена и что нас не ожидают.

— Когда ты вернешься?

— Во второй половине дня. Мне еще нужно снарядить и подготовить своих воинов, — объяснил Стен. — Остальное должны выполнить другие лазутчики, потом у меня будут еще другие задачи.

— Хорошо, я буду ждать, — пообещала Висиния и улыбнулась ему, после чего отправилась к Ионне.

Стен задумчиво посмотрел вслед влахаке. «Она будет ждать меня? Что, о духи, это может означать?» — спросил он себя, но тут перед ним возникла Данаэ и хлопнула его по плечу.

— Ну, что, натер уже себе мозоль на заднице?

Стен со смехом отмахнулся.

— Еще нет.

— Тогда садись на своего конька. Для нас есть работа!

— Конька? Данза — благородный рысак, а не рабочая лошадь! — сказал Стен с наигранным возмущением.

— Данза, уши б мои не слышали, — съязвила лазутчица.