― Он интересовался мной?

― Нет, ― сказал Дэйв.

― Если он еще приедет и будет спрашивать... ничего ему не говори.

― Буду молчать как рыба. Подожди секундочку, у меня дама с двумя детьми ждет обеда.

Он отошел на пару минут.

Марк Макгуайр выбил еще один длинный мяч. Когда он обогнул третью базу и с сияющей улыбкой направился к «дому», трибуны взревели от восторга.

― Ну вот, ― вернулся Дэйв. ― Я, может быть, продам это место. Или найму Дон на полную ставку, а сам выйду на полупенсию. Мне начинает казаться, что людей я уже не переношу. Ты исключение, сам знаешь. Можно один вопрос?

― Конечно.

Я глотнул пива.

― Кто все‑таки этот кидатель мусора?

― Мой ангел‑хранитель.

― Интересных размеров и форм нынче ангелы! Одни скапливаются на острие иголки, другие засовывают себе в ухо Вселенную, хотя не знаю, зачем им это надо. В Ветхом Завете целые толпы ангелов‑воителей.

― Мне нужно найти одного человека, ― сказал я.

― Нехорошего человека?

― Очень. Его зовут Джон Пираннес. Ты не слышал про такого?

― Слышал, ― сказал Дэйв.

― Ты не знаешь, где можно было бы найти его или кого‑нибудь, кто мог бы знать?

― По‑моему, у него квартира в Бич‑Тайдс, на Лонгбоут.

― У меня точные сведения, что он покинул это место, по крайней мере пока.

Рядом со мной сел худощавый черный парень в потертой спортивной куртке и приветствовал меня кивком головы. Я знал его только под именем Сникерс. Сникерс любил сладкое и обладал способностью проникать туда, куда имели доступ немногие.

― У него есть катер, стоит в Саннисайд‑Кондо, у Галф‑оф‑Мехико‑драйв, почти на северной оконечности острова, ― сказал Дэйв. ― Я видел его там. Большой катер, нельзя не заметить. Называется «Красавица».

― Держи эту информацию при себе, ― попросил я.

― Это секрет только для копов, Льюис. Кстати, я прочел статью про Джона Маршалла. Наверное, я возьму почитать его биографию. Мне пора, у меня клиенты.

― Спасибо, Дэйв.

― От капитана Пираннеса лучше держаться подальше, ― предупредил он. ― Будь осторожен.

Он повесил трубку, и я тоже.

― Как дела, Сникерс? ― спросил я.

― В порядке. Хотя, черт подери, не совсем. Ты не возьмешь мне пива?

― Конечно.

Сникерс смотрел на экран телевизора и раскачивался в такт какой‑то внутренней мелодии.

― Coca ― это класс, ― сказал он.

Я попросил Эда принести пиво для Сникерса, который имел, вероятно, потрясающую наследственность: несмотря на неимоверное количество сладкого, которое он поглощал, зубы у него были белые и ровные.

― Класс, ― согласился я.

― Слушай, ты ведь из Чикаго. Что с тобой случилось?

― Ну, ― сказал я, прихлебывая пиво, ― один водитель грузовика меня избил, одну мою клиентку нашли мертвой у меня в кабинете, я спас ребенка, которого отец продал сутенеру, и еще я нашел одного типа с простреленной головой в квартире на Лонгбоут.

Эд поставил пиво перед Сникерсом, который не понимал, почему я находил все это забавным. Но я платил за пиво, поэтому он только улыбнулся и покачал головой.

― Не знаешь ли ты сутенера по имени Тилли?

Сникерс поставил пиво на стол и кивнул.

Поговорив со Сникерсом и посмотрев, как Макгуайр забил еще один мяч, я оставил на стойке пятерку и вышел. Что делать, расплачиваться все равно придется Карлу Себастьяну.

Я подумал, не бросить ли мне монетку, чтобы решить, какой из двух не очень разумных шагов предпринять.