― Фло, мне нужно на минутку отойти.

― К парню на круге?

― Да. Это мой клиент, Карл Себастьян.

― Он проезжал случайно и увидел тебя? ― спросила она, накалывая на вилку хрустящий рулетик.

― Сомневаюсь. В любом случае я ненадолго.

― Можешь не торопиться, мне тут нравится. Как ты думаешь, стакан вина...

― Хорошая идея, ― сказал я.

Воздух на улице был теплый и влажный, как всегда после дождя. На тротуаре и на проезжей части стояли лужи.

Я проскользнул между машинами и подошел к Себастьяну.

― Я знал некоторых из этих людей, тех, что на звездах.

На бетонном тротуаре вокруг сквера были установлены звезды с портретами знаменитых цирковых артистов, как на Голливудском бульваре. На бронзовых звездах были высечены сведения о жизни знаменитостей.

― Немножко знал Эмметта Келли, Лу Джейкобса, ― сказал Себастьян, покачивая головой. ― Когда я смотрю на эти звезды, всегда вспоминаю прошлое. Я люблю цирк.

― Я тоже, ― сказал я. ― Вы ехали сюда за мной, чтобы поговорить. О цирке?

― Вы обещали, что найдете Мелани.

― Я обещал, что найду ее через два‑три дня. Сегодня ― день первый.

― Сегодня день второй, ― возразил Себастьян.

― Послушайте, мистер Себастьян...

― Значит, завтра?

― Самое позднее ― послезавтра, ― ответил я, понимая, что Мелани Себастьян может передумать и не позволить мне обнаружить себя, а Харви может не найти ее следов в Интернете.

― Если это произойдет завтра, я заплачу вам премиальные.

― Когда мы разговаривали в последний раз, вы сказали, что удвоите мой гонорар.

― Значит, удвою. Только найдите ее. Я не могу спать. Я не могу работать. Я не могу думать.

Он низко опустил голову и потер шею. Потом снова взглянул на меня.

― Извините меня. Вы говорили, что понимаете, что такое потерять жену. Вы помните?

― Помню.

― Тогда найдите Мелани.

В глазах у него стояли слезы. Он отвернулся и пошел по дорожке, проходившей по середине крута.

Я вернулся в «Колумбию». Фло занималась своей паэльей, меня ждал «салат 1908».

― Вкуснятина, ― сказала она. ― Чего он от тебя хотел?

― Всего, ― ответил я. ― Всего сразу.

14

За столом дежурного в отделе по делам несовершеннолетних сидел Джон Детчен. Он оторвался от стопки бумаг и приветливо улыбнулся.

― Возвращение грустного детектива, ― произнес он.

― Я не детектив, Джон.

― Ну можно же иногда пофантазировать. Я вот сижу за этим столом по восемь часов в день ― могу я хотя бы приносить домой истории об интригах и коррупции?

― Да, я детектив. В ширинке у меня зашита мини‑кобура, сегодня в меня стреляли пять раз, а я убил четверых. С виду я безобиден, но, если меня разозлить, способен на страшную месть.

Джон расплылся в улыбке.

― Прекрасно, ― сказал он. ― Великолепно. Я не поверил ни одному слову, но все равно восхитительно. Я не думал, что у вас такое богатое воображение.

― Я учусь.

― Может быть, прекратим болтовню и отправимся по нашему делу? ― спросила Фло.

― А вы, вероятно, мама мистера Фонески?

Фло начинала заводиться.

― Знаешь что, крошка, ― сказала она, ― я не ханжа, но вольностей от молокососов не терплю.

― Молокососов? Меня так в последний раз называл мой дедушка, когда мне было шесть лет.

― Могу назвать тебя по‑другому.

― Фло, прошу тебя, ― остановил ее я.

Она пожала плечами, кивнула, чтобы показать, что все понимает, и сказала:

― Извините.