Он поклонился.

— Если вы желаете, чтобы было так, сударыня, то так и будет. Я хотел бы — всем моим сердцем, — чтобы все было иначе. Но раз это невозможно, то я сам и мои…

— Довольно!

Это тоже была модальность приказа, но только обращенного к члену Клана Делмом. Эр Том не докончил своей фразы. Даав быстро и бесшумно шагнул в комнату.

— Вы! — Он стремительно выбросил руку в сторону Петреллы. Черные глаза ярко горели на лице, словно выточенном из золота. — Сегодня мы никого не отлучаем от Клана! Вы! — Рука метнулась в сторону Эр Тома, и Кольцо Корвала поймало пламя камина. — Мы никого силком не затаскиваем в Клан. Никогда!

Эр Том вздрогнул было — и снова замер, обожженный взглядом черных глаз.

— Леди сказала мне — сегодня вечером! — что она не желает союза с тобой. Она поклялась в этом, и я ей верю. Игра закончена.

— Нет! — Эр Том стряхнул с себя взгляд Делма. — Я должен увидеть ее, поговорить с ней! Что-то пошло не так, и она…

— Молчать! — приказал Корвал, и Эр Том задохнулся, глядя в черные бездонные глаза.

В камине шумно раскололось полено, выпустив дождь искр.

— Ты пойдешь в свои комнаты, — приказал Глава Корвала, — и будешь ждать Целителя. Энн Дэвис тебе чужая. Я надеюсь, что ты больше не станешь ее тревожить.

Она отвергла его. Его разум запустил эту мысль кольцом, которое стало прокручиваться снова и снова. Энн отвергла его. Энн отвергла его. Энн… Энн.

Его тело пришло в движение, неловкое, одеревеневшее: почтительный поклон Делму, затем еще один, Тоделму. Его ноги начали двигаться, пронеся его мимо Делма и Тоделма, из комнаты, в коридор, по переходам — угольно-черным и обжигающе холодным, пока наконец переход не окончился.

Он обвел взглядом то место, в котором оказался. Посмотрел на заваленный бумагами рабочий стол, на каминную доску, уставленную безделушками с сотни планет, на кресла и кушетку, уютно расставленные у камина, где лежали незажженные дрова.

Он прошел к камину, и его взгляд упал на всплеск красного и золотого среди множества вещиц на камине. Протянув руку, он взял увиденное и застыл, глядя на то, что сжимали его пальцы.

Лоскут красного шелка не длиннее его ладони — вот и все. Лоскут ткани — и обрывок поблекшей золотой ленты, сложный узел которой составлял разваливающийся цветок, через который был заботливо продет красный шелк.

— Энн!

Ее имя было воплем, полным мучительной боли. Он рухнул на колени, держась за кусочек шелка так, словно это был спасательный трос, склонил голову — и заплакал.

— Так. — Петрелла обмякла в своем кресле, дрожа всем телом. Она посмотрела в застывшее лицо племянника. — Надо полагать, что лучше поздно, чем совсем никогда. Меня утешает то, что ты наконец видишь, в чем заключается благо Клана.

— Благо Клана, — невыразительно повторил Даав. Он смотрел на нее сверху вниз, и его глаза были черными и холодными. — Неужели Корвал настольно богат, тетушка, что мы можем изгнать мастер-пилота и отмахнуться от цены? Или в ваши намерения всегда входило, чтобы род йос-Галанов закончился с вашей смертью? Говорите прямо, прошу вас.

— Род йос-Галанов закончился… А! — Петрелла закрыла глаза и позволила своей голове упасть на мягкий подголовник кресла. — Ты слышал, как я угрожала ему Нижним портом, так? Тогда ты слышал и то, как он бредил. Я говорила, чтобы напугать его, чтобы потрясение вернуло ему разум.

— И в обоих намерениях потерпели неудачу, — отрезал Даав.