— И в обоих намерениях потерпели неудачу, — отрезал Даав. — Он готов был принять ваши условия, сударыня, в тот момент, когда Делм приказал ему замолчать!

Наступило недолгое молчание. Петрелла открыла глаза.

— Полагаю, что ты не разобрался в происходящем, племянник.

— Да неужели? — с горечью откликнулся Даав. — «Тогда я сам и мои…» — вот что он сказал! Неужели я единственный из нас могу ясно услышать, каким был бы конец этой фразы? — Он поклонился — низко и насмешливо. — Примите мои комплименты, тетушка: вы одним ходом сделали вашего сына бесклановиком и вором.

В глубине своего кресла Петрелла дрожала под натиском боли, которая совсем не походила на ту, что раздирала ее тело.

— Он… болен, — с трудом проговорила она спустя несколько мгновений. — Отвернуться от Клана и последовать за землянкой? Это…

— Мастер Кестра придет к нему завтра. Очень жаль, что она не смогла оказаться здесь сегодня.

Даав отвернулся и стал смотреть в огонь. А потом он резко повернулся обратно!

— Проклятие на вас, упрямая старуха! — воскликнул он. — Почему вы не оставили их в покое? Леди сказала, что не хочет их союза! Она слишком сильно его любит, чтобы вы знали, тетушка, — слишком сильно, чтобы принять от него такую ЖЕРТВУ, как союз с землянкой! Если бы только его мать любила его хотя бы наполовину так сильно! Но вы… Вам обязательно надо было требовать, унижать и доказывать свою власть, каждым ходом игры сея боль!

Он сделал один шаг вперед и остановился, глядя на нее так, словно он был охотником, а она — добычей.

— Леди улетела бы! — крикнул он. — Она добровольно покинула бы нас и попыталась найти хоть какое-то исцеление! Мой брат также обратился бы к Целителям, чтобы ослабить горе, вызванное расставанием с ней. И для обоих в этом была бы честь — и минимум боли.

Он сделал паузу, и Петрелла почувствовала, что снова может дышать, хотя и не осмеливалась отвести взгляда от него.

— И исключительно благодаря вашей мудрости, — договорил он с безжалостным спокойствием, — теперь у нас двое истекают кровью от ран, которые, возможно, никогда не заживут как следует. А наверху ребенок громко плачет и зовет обоих.

Он отвесил ей глубокий издевательский поклон. В полной тишине, воцарившейся в гостиной, был слышен шелест его кружев.

— Хорошего вам сна, тетя Петрелла. Я вернусь завтра.

Она не ответила ему — едва заметила его уход. Она смотрела на огонь — а потом на золу, позволив своему сознанию плыть на волнах боли, пока она не вернулась в то время, когда ее сестра-близнец была жива и перед ними лежала вся жизнь.

Глава тридцать пятая

Сегодня утром Эр Том упал с Дерева.

Я спешу добавить, что все в порядке, хотя, конечно, ему досталось. Но все обошлось сломанными ребрами и вывихнутым плечом — это самые тяжелые из последствий. Вполне в пределах возможностей автоврача.

Не могу точно сказать, как именно получилось, что он упал: Даав смог сообщить мне только то, что они вдвоем «еще никогда не были так высоко». Эр Том тянулся, чтобы лучше увидеть порт, и в этот момент конец ветки сломался под его весом.

Исхлестанный ветвями и потерявший сознание, он приземлился на большой боковой ветке примерно в семи метрах над землей — тебе эта ветка знакома, сестра. Удача дважды была с ним: ребенок не помнит, как падал.

Даав все видел, но не потерял головы: могу поклясться, что он оказался гораздо более хладнокровным, чем я смогла бы остаться в свои восемь стандартных лет! Именно он спустился вниз, вызвал меня с переговоров с господином дэа-Гауссом и показал мне, где лежит Эр Том.