— Это правда, — заметил Меткая Пуля, — янки ничего не уважают, страсть строить города делает их опасными сумасшедшими.

— Так зачем же мы остановились, вождь? — спросил граф, возвращаясь к своей первой мысли.

— Чтобы вступить в переговоры с бледнолицыми.

— Сделайте мне удовольствие, предоставьте это мне. Я хочу удостовериться, как эти люди понимают правила войны и каким образом они меня примут.

— Мой брат свободен.

— Хорошо. Подождите меня здесь, а главное — ни шагу в мое отсутствие!

Молодой человек снял с себя оружие и отдал его слуге.

— Вы собираетесь идти безоружным к этим еретикам, ваше сиятельство? — вскричал Ивон.

— Как же ты хочешь, чтобы я шел? Ведь парламентеру опасаться нечего.

— Возможно, — возразил бретонец, нисколько не убежденный, — но, право, ваше сиятельство, лучше бы вам оставить при себе хотя бы пистолеты. Никогда нельзя знать наперед, на каких людей нападешь. Далеко ли до беды?

— Не говори глупостей! И граф пожал плечами.

— Если вы непременно хотите идти безоружным разговаривать с этими людьми, которые не внушает мне ни малейшего доверия, я прошу позволения идти с вами, ваше сиятельство.

— Ты-то? Полно, брат! — вскричал молодой человек, смеясь. — Ведь ты страшный трус, это всем известно!

— Правда, но я готов на все, чтобы защитить своего хозяина.

— Именно потому я и не согласен. А вдруг на тебя нападет страх и ты с перепугу перебьешь их всех на месте? Нет, нет, я не хочу этого, у меня нет никакого желания ввязаться в скверную историю из-за тебя.

С этими словами он сошел с лошади и направился в сторону укреплений.

Когда граф был уже совсем близко, он вынул из кармана белый платок и помахал им в воздухе.

Не выпуская винтовки из рук, Джон Брайт внимательно следил за движениями графа; когда он увидел его миролюбивое заявление, то поднял голову и сделал ему знак подойти ближе.

Молодой человек спокойно засунул платок обратно в карман, закурил сигару, вставил монокль в глаз и, тщательно натянув перчатки, храбро двинулся вперед.

У самого укрепления он очутился лицом к лицу с Джоном Брайтом, который ожидал его, опираясь на свою винтовку.

— Что вам надо? — грубо спросил американец. — Говорите скорее, мне некогда болтать.

Граф окинул его надменным взглядом с головы до ног, принял самую презрительную позу и пустил ему в лицо клуб дыма.

— Вы неучтивы, любезнейший, — сухо заметил он.

— Послушайте! — крикнул тот. — Вы что, оскорблять меня пришли, что ли?

— Я пришел оказать вам услугу, но если вы не перемените своего тона, то я боюсь, что буду вынужден отказаться от своих намерений.

— Оказать мне услугу, прошу покорно! А какую же услугу вы можете мне оказать? — усмехнувшись, спросил американец.

— Вы грубиян, с которым говорить очень неприятно, — с осуждением заметил граф. — Я предпочитаю уйти.

— Уйти? Нет, подождите, теперь вы наш драгоценный заложник! Я заберу вас, господин, и отпущу только тогда, когда мне будет выгодно, — возразил американец.

— Неужели? Странно же вы понимаете справедливость! Любопытно право! — вскричал граф все так же насмешливо.

— Справедливости нет там, где речь идет о разбойниках.

— Благодарю за комплимент, почтеннейший. Как же вы удержите меня против моей воли?

— А вот как! — сказал американец, грубо схватив его за плечо.